Страж - Елизавета Владимировна Соболянская

Молодая женщина не сопротивлялась. Только шепнула:

– Не здесь, Джанни!

Он стиснул ее ладонь, помог подняться и повлек коротким путем в свою комнату. Туда, где стоял собранный заранее дорожный мешок. Туда, где была расправлена большая кровать со свежим бельем и мягкими подушками.

Она остановилась у кровати и, глядя ему в глаза, медленно, словно задыхаясь, потянулась к шнуровке на груди. Джанни не торопил. Он пил ее взглядом, стремясь запомнить, и сам постепенно снимал одежду. Пусть у них будет сейчас эта ночь. Сказочно прекрасная, долгожданная. Он будет честен с женщиной, которая доверила ему себя…

Отбросив вместе с одеждой ненужные мысли, Джанлукко замер, любуясь невероятной картиной – белое, нежное тело молодой женщины сияло в кругу ее черных юбок. Должно быть, от волнения она стиснула руки, и ее черное покрывало оттеняло белизну ее лица и тела. Картина была так прекрасна, что молодой купец на миг закрыл глаза, а потом шагнул вперед, опустился на одно колено, поймал ладонь Розы и поцеловал ее. И лишь потом так же благоговейно коснулся поцелуем ее живота, принимая ее безусловное доверие.

Он не спешил. Не рвался завершить дело. Он любовался и тянул каждый момент, целуя губы, щеки, закрытые веки, ловя губами слезинку, скользнувшую по гладкой коже… Он не хотел этих слез, но знал, что они неизбежны. Женщина оплакивала прошлое, шагая в будущее, а он усиленно толкал ее туда.

Как они очутились в кровати, Джанлукко не помнил. Помнил аромат и вкус ее кожи, помнил собственное восхищение черной копной волос, хлынувших из-под покрывала, помнил свои руки, лежащие на талии Розы, а как она распростерлась на прохладных простынях – не понял. Только навис над ней, ловя губами соски, разводя коленом ее судорожно сжатые ноги, потом впился в маняще-алый рот, и… проникнуть в ее лоно оказалось очень трудно.

Узкая. Невероятно узкая и тесная. Должно быть, она блюла себя после смерти мужа, мелькнула мысль в голове Джанлукко, и в ту же секунду он понял, как ошибался. Лицо Розы исказилось, она негромко вскрикнула, попыталась его оттолкнуть, но он уже взломал хрупкую преграду, войдя на всю длину. И замер, уткнувшись лбом в плечо вдовы, только теперь ставшей женщиной.

– Почему? – хрипло спросил он, запрещая себе двигаться.

Хотелось. Неимоверно хотелось отступить назад и ворваться в ее лоно с новой силой. Да только он слышал ее хриплое, рваное дыхание, чувствовал слезы, подступившие к ее горлу, готовые пролиться рыданиями, и всем существом осязал внутренние мышцы, готовые вытолкнуть его из ее тела.

– Просто, – таким же хриплым голосом ответила Роза, – мой муж… он был уже стар. Болен. Ему нужна была сиделка, а не жена.

– Не жалеешь? – серьезно спросил он, заглядывая ей в глаза.

– Не жалею, – стряхнув с ресниц слезы, ответила Роза и нежно добавила: – Джанни…

И все. Это стало последней каплей. Он все-таки сорвался. Ему хватило трех движений, чтобы улететь куда-то к небесам, а потом рухнуть в ее горячее тело. Он видел и понимал, что для нее это было лишь кратким безумием, и разочарование уже готово накрыть ее с головой, и Джанлукко опередил ее:

– Я вкусил твоей сладости, моя Роза, а теперь я покажу тебе звезды…

И он мягко, нежно, обещающе поцеловал ее припухшие губы, а после обнял, давая понять, что здесь и сейчас она не одна, и накрывшее его безумие может стать общим.

Потом снова были поцелуи, глоток вина из кувшина и медленные ласки, призванные вновь разжечь погасший было огонь. И Роза ахала и улыбалась, извиваясь под его руками, губами и языком. А к рассвету, когда он решил все же немного вздремнуть, она набралась смелости и сама опустилась на него, постанывая и умоляюще заглядывая в глаза. Он моментально стряхнул сонливость и потянулся губами к ее груди:

– Ты прекрасна, моя Роза!

Когда вдалеке заржали кони, готовые отправиться в путь, Джанлукко вскочил и обнаружил, что Роза уже ушла. Он стянул с кровати простыню, полюбовался ярким пятном на тонкой льняной ткани и спрятал полотно в сундук. Незачем кому-то знать, что Роза только его. Он вернется к весне и женится на ней! Да! Так и сделает!

Схватив дорожный мешок, младший Джанброцци выбежал во двор навстречу конюху и радостно хлопнул жеребца по морде:

– Привет, Быстрый! Едем на север?

Конь тихонько заржал, радуясь подсунутой морковке, и Джанни счел, что это хороший знак.

* * *

Роза провожала его, стоя у окна детской. Между ног саднило. Измученные поцелуями губы сладко ныли, соски терлись о грубую ткань нижней сорочки, но внутри нее что-то пело и рвалось туда, на холодный камень купеческого двора. Хотелось обнять Джанни на прощание. Заглянуть в его глаза, провести рукой по тугим черным кудрям. Он так красив, молод и горяч, а она думала, что навсегда похоронила себя под вдовьим покрывалом…

Позади захныкала малютка Джина, и Роза отошла от окна, чтобы покачать кроватку. Джанни уехал, а она будет ждать. Прясть, петь, рассказывать детям сказки, штопать чулки и шить сорочки. Зима – тихое время. Все прячутся под крыши, греются у очагов, попивая вино и сплетничая. Ох, только бы никто их не заметил! Роза неожиданно вздрогнула, поежилась и даже подошла к огню, чтобы раздуть угли. Сердце обвил холодок. Она неровня наследнику купеческой семьи. Ей позволят быть любовницей Джанни, пока он собирает капитал, а потом найдут хорошенькую девушку с приданым. Но может, и ей достанется кусочек счастья? Год или два рядом с любимым мужчиной?

Вздохнув еще раз, Роза встала, спрятала под покрывало выбившиеся косы и пошла за водой. Новый день наступает. Нужно поставить ведро в камин, чтобы умыть с утра смуглые щечки младших Джанброцци. Потом принести еще дров, забрать с кухни поднос с завтраком, накормить всех, а после усадить девочек шить наряды куклам. Мальчиков заберет Джакопо, старый слуга уведет их на конюшню и будет учить чистить и холить коней. А там уж синьора заглянет в детскую – проверит, все ли хорошо, и поведет Литту на кухню – учиться готовить и считать продукты. Джина сможет поспать под тихое пение, а Бетто будет пробовать ходить, цепляясь за мебель. Обычный день в большой семье.

Вечером все соберутся в зале, у камина, и синьор Батиста расскажет домочадцам о дороге на север. О