Воинственные фейри - Каролайн Пекхам

вещей, но Габриэль не возражал. Ну, он покричал всего пару минут, но потом успокоился.

— Спасибо, Минди, — вздохнул я.

— Что? — резко спросил Габриэль.

— Я сказал спасибо, Гейб, — я улыбнулся и переместился обратно на кровать, пока Райдер стягивал одеяло и Данте перебрался на другую сторону кровати, чтобы схватить другой угол.

Габриэль выглядел так, будто хотел отчитать меня за то, что я назвал его Гейбом, но придержал язык пока Данте и Райдер укладывали меня в кровать. Мне было уютно, как жуку в ковре, пока я прижимался спиной к подушкам и потягивал подслащенное медом молоко. Я выпил его несколькими длинными глотками, затем Данте выхватил кружку из моей руки и поставил ее на тумбочку, после чего разделся и забрался в постель ко мне в одних трусах.

— Я останусь с ним, — сказал он остальным, перебираясь под одеяло, а Райдер шипел себе под нос, раздеваясь и ложась на кровать с другой стороны от меня.

Габриэль подошел к окну, посмотрел на улицу, а затем пересел на низкий комод под ним. — Я подежурю, — сказал он.

— Разбуди нас, если у тебя будет видение о ней, falco3, — призвал Данте, и Габриэль кивнул. Обещание в его глазах помогло мне расслабиться.

Я скользнул глубже под простыни, присутствие двух тел по обе стороны от меня давало мне больше комфорта, чем с тех пор, как я потерял ее. Я практически чувствовал вкус боли в каждой из моих Львиц, и я полагал, что Райдер пировал, когда она окружала и его.

Низкое урчание зародилось в моем горле, когда я погрузился в темноту и надеялся, что кошмары не придут за мной на этот раз. В своих снах я видел только окровавленную и кричащую Элис, умоляющую меня помочь ей. Но с моим Прайдом, окружавшим меня, я чувствовал, что мне может просто посчастливиться погрузиться в чистую темноту. Тогда завтра охота начнется заново.

5. Элис

Я проснулась в той же каменной комнате, хотя на этот раз оказалась на толстом ложе из одеял, а сбоку горел вечный огонь, согревая меня насквозь.

Я застонала, чувствуя себя слабее, чем когда-либо, жажда была почти невыносимой, пока я пыталась выбраться из своих снов. Сны о моих Королях с моими клыками в их венах, их твердые мышцы, прижатые к моим мягким изгибам, и все лучшие плохие вещи, происходящие одновременно.

Боль в горле была невыносимой, и рычание вырвалось из меня, когда я вскочила на ноги, бросилась к тяжелой деревянной двери и со всей силы ударилась о нее. Снова и снова я бросалась на нее, не останавливаясь, пока не запыхалась и не вспотела, плечо и рука болели от боли, которую я не могла излечить.

— Выпустите меня отсюда! — закричала я, оскалив клыки, думая о том, что я буду делать, когда выберусь отсюда. Я наброшусь на первого неудачливого ублюдка, который перейдет мне дорогу, и выпью его досуха. Это было самое меньшее, что они заслужили, заперев меня здесь. Я не буду чувствовать себя виноватой.

Тишина. Пустота небытия за дверью давила на меня сильнее, чем решетки тюрьмы Даркмор. Я была заперта здесь. В одиночестве.

Я прикусила язык, застонав от привкуса крови, разлившейся во рту, и еще сильнее застонав от отсутствия магии в ней.

Я попятилась назад на несколько шагов. Голод, жажда и изнеможение лишили меня сил после того, как я измотала себя атакой на дверь. Мои ноги запутались в одеялах, и я опустилась на них, наполовину упав, наполовину просто сдавшись неизбежному.

Всхлип застрял у меня в горле, когда я посмотрела на стеклянный купол, составлявший крышу этой комнаты. В свете большого вечного огня, мерцающего и отражающегося на стекле, я смогла разглядеть больше деталей, и на этот раз я была уверена, что надо мной находится вода.

Какого черта я оказалась в этом месте?

Я облизала губы, смазывая их кровью с языка и используя боль от этой раны, чтобы попытаться сосредоточить свои мысли. Если так будет продолжаться и дальше, я погибну от жажды. Я знала более чем достаточно об этом проклятии, которое держало всех Вампиров в своей хватке. И что хуже всего, я не могла привыкнуть к этому. С моими Королями, готовыми утолить мою жажду всякий раз, когда мне требовалась кровь, в последнее время я стала самодовольной. У меня не было большой практики обходиться без крови, и теперь, когда мне нужны были ясные и рациональные мысли, они были затуманены желанием крови, смерти и резни.

Я опустилась на импровизированную кровать, глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться, и уставилась на воду за стеклом.

Ну же, мозг. Почему я здесь? Какой смысл помещать меня в место, предназначенное для Провидцев, если у меня нет Зрения?

Я попыталась вспомнить то, чему меня учили на курсах Арканных Искусств, методы гадания, которым я научилась, и методы, которыми Габриэль пытался взять под контроль свое Зрение.

Концентрация.

Мне нужно было сосредоточиться, если я хотела что-нибудь увидеть, но на чем я должна была сосредоточиться?

Я медленно вдыхала и выдыхала, пытаясь позволить своему разуму погрузиться в то место спокойствия глубоко внутри меня, даже несмотря на то что жажда крови продолжала закрадываться в уголки моего сознания, привлекая мое внимание. Я медленно выдохнула, думая о самых важных для меня вещах в этом мире.

Перед моими глазами проплыли лица моих Королей, и я тихо застонала: я могла поклясться, что почти чувствовала их близость на своей коже, их голоса в моих ушах.

Они были вместе, все четверо в квартире Габриэля в городе, никто из них не выглядел счастливым, но и гнев не был направлен друг на друга.

— Что произошло? — я вздохнула, мои глаза закрылись, пока я не увидела их, и они действительно были все вместе, как я и представляла.

Все выглядело как-то зернисто, словно я не могла уловить мельчайшие детали комнаты, и у меня не было чувства времени, чтобы судить, происходит ли это сейчас или относится к будущему. Габриэль сидел на краю кровати с руками Данте и Леона на плечах. Райдер стоял перед ним и протягивал руку, его челюсть стиснута решимостью и болью, которую, я была уверена, могла видеть только я. Ему было больно. Им всем было больно. И это было из-за меня.

Я смотрела на них четверых, объединенных болью и страхом, пока Габриэль пытался заставить себя видеть, его брови нахмурились, а хватка руки Райдера казалась достаточно сильной, чтобы сокрушить кости.

— Это бесполезно, —