По эту сторону любви (СИ) - Олла Дез

большим сомнением, а мне бы не хотелось подарить подделку на такую дату. Вы не могли бы приехать ко мне и посмотреть на нее? Я понимаю, что вы в трауре и не можете совершать подобные визиты. Но может быть, вы все же сделаете исключение?

— А что мешает вам привести картину ко мне домой?

— Размеры — она большая, это будет сложно организовать, — она потеребила свой платочек.

Вдове в течение трех месяцев запрещалось ходить в гости. Принимать гостей она могла, но сама могла посещать узкий круг мест.

Если перевести это с её языка на мой, получалась следующее: давай ты рискнешь своей репутацией, приедешь ко мне домой, чтобы я могла не опозориться перед гостями, когда буду вручать свой презент. Я же потом первая буду судачить, что ты ездила по гостям в трауре. И на празднике по случаю дня рождения мужа обязательно это упомяну. Ведь это к тому же сэкономит мне деньги на транспортировке полотна. А то вози его туда-сюда. Деньги за это плати.

Я уже собиралась вежливо ей отказать, но тут она поставила на столик чашку с чаем и так неловко, что уронила книгу, лежащую рядом с подносом. Книга упала, и из нее выпал рисунок с символом Черного солнца.

— Ой, это же рисунок с перстня моего мужа. Вы тоже увлекаетесь древними символами? Это символ благополучия и богатства, муж так сказал. Так вы не ответили… — и она, вложив рисунок обратно в книгу, положила её на столик.

Вот и не верь после этого в судьбу. Я всегда со скептицизмом относилась к такого рода совпадениям. Герой идет и толкает на эскалаторе героиню — любовь на всю жизнь. Героиня пачкает героя мороженным — любовь до гробовой доски. Но теперь задумалась о том, что счастливые случайности и в самом деле бывают.

— Разумеется, я помогу вам. Когда вам будет удобно, чтобы я подъехала? — и я мило улыбнулась ей.

Я не собиралась приезжать тогда, когда ей было удобно. Мне нужен был её муж. И поэтому я сидела в машине и ждала, когда он вернется со службы. Я все тщательно рассчитала, ждать пришлось недолго.

А потом я долго притворялась и удивлялась. Ну как же я могла так ошибиться во времени и все перепутать?

Мы пили чай в гостиной и мило болтали ни о чем, когда её муж к нам присоединился. И я поняла, что мои поиски закончены. Он был и в самом деле не высокий и еще не старый, как и успел сказать Колокол. А главное на пальце у него плотно сидело пресловутое кольцо. И мне показалось, что оно ему мало. Как будто надели, а потом несколько раз пытались снять. Кожа была красной и припухла, кольцо явно вдавливалось. Почему он не сходит к магу или ювелиру? Ведь можно снять и увеличить его.

Но убедило меня, что это он — всё же не кольцо. А то, как он нервничал и посматривал на меня, когда думал, что я выпустила его из виду. Глаза бегали, и мне даже показалось, что он был в ужасе от моего визита, потому что именно страх был в его глазах. Ну, еще бы. На мне же три трупа! Слава несется впереди меня.

Он поспешно влил в себя чай и поспешив сослаться на дела, вышел из гостиной. Эманум Бертель Экерсберг улыбнулась, как она полагала загадочно, и поманила меня за собой. Мы вошли в её личный будуар, где прямо на полу и стояла картина. Она и в самом деле была большой. Но её сюжет меня просто вверг в ступор. Капустные головы. Кочаны капусты вместо головы. Головы срезали и поставили капусту. Головы засовывали в печь. Это что? Мастерская доктора Ганнибала Лектора? Заметив мой ужас, Эманум Экерсберг поспешила меня успокоить.

— Не пугайтесь! Это забавная сказка. Вот этот пекарь, у него магические способности к выпеканию новой головы. А все эти люди — его клиенты. Они пришли, потому что недовольны своей внешностью. А пекарь с помощью муки подправлял им внешность. Убирал морщины, складки, кто что попросил. И в печи все это запекалось. Видите?

— А капуста при чем?

— Пока голова новая запекается, не могут же они без головы сидеть. Он надевал им вместо нее капусту, временно. А потом доставал из печки новую красивую голову и приделывал обратно вместо кочана. Здорово, правда?

— Здорово? Жуткая сказка. Страшилка, детей пугать, — меня передернуло.

— Вот я бы согласилась, например. Посидел немножечко с капустой на шее. Зато потом лицо красивое.

— И ваш муж собирает картины с этим сюжетом?

— Да! У него их несколько. Даже не знаю сколько. Мне повезло увидеть ее раньше него, — и она просияла от радости.

— Да, повезло. А вот мне интересно, головы в печке не портились? Там же не только лицо, а мозг? — вот и что мне это в голову пришло.

— Да, портились. Иногда пекарь мог ее передержать или недопечь. И тогда… не знаю. Они, наверное, глупели? — она задумалась.

— Да куда уж глупеть-то? Если они согласились засунуть голову в печь и сидеть с капустой, то поглупеть сильнее им не грозит, — и я скептически хмыкнула, но она не поняла и на полном серьезе сказала.

— Вот и я думаю, что такое вряд ли могло случиться. Все-таки это был способ омоложения. И люди туда приходили уже опытные, их было нелегко обмануть.

— Разумеется. Давайте я осмотрю картину магией и попробую что-то еще сказать.

Это не была мастерская. Я стояла скорее в комнате, заполненной людьми. Все они подходили, осматривали картину. Некоторые смеялись и хлопали стоящих возле картины мужчин по плечу. Я тоже подошла к полотну и услышала их разговор между собой.

— Как ты думаешь, Корнелис, что они видят?

— Разное, Ян. Кто-то забавную сказку, кто-то задумается, что не стоит так уж гнаться за молодостью, и использовать сомнительные средства, роде вчерашнего шарлатана на ярмарке с ослиной мочой разлитой по красивым флаконам.

— Да, это было смешно.

— А кто-то и задумается, а не кочан ли капусты у него вместо головы? А у его соседа? А у бургомистра?