Смерть меня не найдёт (СИ) - Ефимия Летова

— Не успевает. Люди тут сидят очень и очень недолго.

…Может, заключённых чем-то опаивают? Либо чтобы поверили во все эти бредни про казнь, либо — в том маразматическом случае, если всё это правда — чтобы воспринимали происходящее спокойно.

— Нас и правда собираются казнить? Это в порядке вещей? Тут, в Марге, я имею в виду?

— В Магре? Не только, но да. Это распространённая практика. У нас строгие законы, — мне показалось, или в его голосе промелькнула гордость? Патриот-камикадзэ, чтоб его.

— А вы какой именно закон нарушили, простите за нескромный вопрос?

— Ну-у, скажем так — некачественно выполнил свою работу. Очень ответственную работу, от которой зависело душевное состояние его высочества Тиверна. Просто-напросто завалил.

— Никого не убили, не ограбили, не устроили заговор? — меня передёрнуло. — Да уж. Жестоко.

— Я знал, на что шёл. В случае успеха мог бы получить прекрасную должность и безбедную жизнь, но…

— Не повезло, — закончила я.

— Именно.

Что ж, понятно, что Март не хотел откровенничать с первой встречной — хотя ему должно быть всё равно.

— Как здесь организуют… казни?

— Откуда ж мне знать? Я буду там первый раз, — он удивился почти так же, как до этого — женщина, всадившая мужу нож в шею за плевок в суп. Какие здесь… нелюбопытные люди. Спокойные и нелюбопытные. А казни, можно сделать вывод, не публичные, и то хорошо. Не хотелось бы выступать на потеху публике.

Хотя хорошего, конечно, ничего нет.

Сосед широко зевнул и снова закашлялся, так, что побледнел ещё больше.

— Прошу прощения, лирта Камилла, продолжим разговор завтра?

— Конечно, — на автомате кивнула я. Неловко поднялась, обернулась — и застыла, глядя на жалко поднявшую лапки кверху слегка уже окоченевшую на вид крысу.

Тут не убирают.

Даже с учётом оставшихся пяти суток скоро подарочек от следователя, его внешний вид и запах доведут меня до психоза лучше любых пыток. Точнее, я-то не эти смирные психи, надеюсь, что черноволосый появится для разговора снова, и я сумею донести до него мысль о своей непричастности к тому, в чём меня обвиняют — что бы это ни было, но…

Как попытаться уснуть по соседству вот… с этим?!

— Что такое, лирта?

— Крыса, — пожаловалась я. — Мёртвая. Вон там.

— Ну и что? — Март вроде бы действительно не понял.

— Страшно. И противно, — буркнула я. Хоть и псих, а мужик до кончиков пальцев. Что поделаешь.

— Выбросите её в уборную.

— Чтобы её выбросить, надо её поднять. А я не могу взять её голыми руками! — зашипела я. — Не могу!

— О, Тирата! — Март прислонился лицом к решётке. — Отойдите в сторону, лирта.

Я послушно шагнула к стене, не понимая, что он задумал, постояла пару минут, разглядывая каменный полоток, испещрённый трещинами, пережила секундный приступ удушливой клаустрофобии, а потом опять посмотрела на безвольно лежащего грызуна.

Грызун дёрнул лапкой, я дёрнулась всеми нервными окончаниями. Померещилось?!

Нет, не померещилось. Безвольное тельце содрогнулось раз, другой, третий, потом с усилием закачалось, перевернулось на живот и боком, неестественно подергиваясь, поползло в нашу с Мартом сторону.

Я подавила крик и стремительно метнулась в угол, а крыса, не обратив на меня никакого внимания, всё ползла и ползла, стараясь приподняться, и чем ближе она подбиралась к клетке Марта, тем увереннее становились её движения.

Так она была не мёртвая, просто… в обмороке, что ли?

Заклинатели крыс, твою ж дивизию. Один уронил в обморок, другой вывел оттуда, даже не прикасаясь. Не хватает только волшебной флейты.

Тем временем грызун дополз до клетки, с явным трудом и не с первой попытки просунулся между прутьями, Март безо всякого страха или отвращения поднял не сопротивляющуюся крысу за хвост — и та обмякла в его руках.

— Вы…? — "гипнотизёр" — хотела я сказать, но сказать снова не получилось. — Это дрессированная крыса? Ваша личная? Домашняя?

— Что? — рассеянно произнёс Март, небрежно помахивая своим трофеем, словно ребёнок машинкой на верёвочке. — А, нет, конечно. Обычная крыса. Кому надо их дрессировать, а тем более держать дома?! В подвалах, на складах, амбарах такого добра навалом.

— Но… — я отчего-то упорно продолжала безумный диалог, подходя ближе к прутьям. — Она же несколько часов пролежала, как мёртвая! А вы…

— Ну так она и была мёртвая, — Март сунул крысу чуть ли не мне в нос, на грязно-коричневом боку запеклась полоска бурой крови, остекленевшие глаза были совершенно неподвижны, и меня чуть не вырвало.

— Она не могла быть мёртвая, потому что она доползла до вас!

— Лирта Камилла, я, конечно, помню, про потерю памяти, но как-то это уже…

— Да как такое может быть?! — заорала я, испытывая непреодолимое желание выхватить несчастного зверька из рук очередного психа и судорожно ощупать со всех сторон в попытках обнаружить невидимые нити, механизмы, что угодно, что могло бы дать разумный ответ на вопрос о том, как мёртвое может двигаться, словно живое.

— Слышь, болезная, да не вопи ты, — послышался недовольный голос соседки слева. — Некромант он, вот и всё. Слабый и глупый. Только на крыс и горазд.

— Это почему ещё?! — возмутился сосед справа. — Да я почти был принят на должность королевского некроманта!

— Ну