Невеста черного князя (СИ) - Максимовская Инга

- Котенька! Тебя эти твари не поранили? Всё у тебя цело?

И, только Магута стоял в стороне и печально вздыхал.

К нему подошёл Круглов и дружески приобнял за плечи:

- Чего печалишься? Дали же отпор «душителям свобод».

- Дали – то, дали. Вот, только, теперь не будет мне тут житья. Сживёт со света меня Боговад. И меня, и семью мою. Не простит такую обиду. Вы уйдёте, а мне как дальше жить?

-Так, пошли с нами. Вот и оружие у тебя есть, и шелом знатный, - витязь поднял с земли, оставленные врагами, меч и булатный шлем.

Мужик немного подумал и, наверное, неожиданно даже для самого себя, решился:

- А, пойдём. У меня и топор боевой есть, и копьё, и кольчужка, правда, коротковатая. Не чета твоей. Да, уж ладно и такая сойдёт.  И продовольствия кое - какое наберём. Только надобно будет семью  к матушке моей, на лесной хутор завезти. Пока лето, лес прокормит. Они, у меня, умелые. Не найдёт их там чёрный ирод, нет, не найдёт.

Мужчины крепко обнялись. Потом пошли к дому.

Хозяйство у Магуты было большое. Поэтому собирались долго. Из деревни выступили только под вечер. Надо бы было дождаться рассвета, да побоялись, что прилетят воины Боговада.

Впереди, в полном рыцарском облачении, на стройном буланом коне ехал Антон. За ним катилась повозка, в которой расположилась Люся с сестрёнкой на руках. Рядом гордо восседал кот. Потом следовали две телеги, набитые всяким домашним скарбом, мешками с мукой, крупами, бутылями растительного масла. В одну из них был впряжён здоровенный мерин, другую тащила пегая лошадка.  На возах сидела вся семья бывшего старосты. Сам он шёл рядом, в кольчуге, перепоясанной верёвкой и мечом, засунутым за пояс. В конце процессии, мыча, брели две коровы и, хрюкая, бежали пять свиней.

Где - то через час въехали в уже сумеречный лес.

- Далеко ли ехать? – Спросил Круглов, пристраиваясь сбоку к мужицкой колымаге.

- Да, нет, вёрст сорок будет. К рассвету доберёмся. Ночи сейчас короткие. Я факелов набрал предостаточно. Нам главное «гнилую топь» благополучно миновать. А, там мы уже, почитай, почти на месте будем.

- Что за топь такая? Неужели придётся через трясину  идти? – С тревогой спросил Антон.

- Заковыка не в болоте.  Пройдём – ноги не замочим. Дело в деревушке заброшенной, которая аккурат посередь трясины стоит.  Слева и справа от неё не пройти Дорога там одна, и идти придётся по этому  селенью. Путь там наезжанный, справный. Днём никто из путников на эти полуразвалившиеся хибары и внимания не обращает. Да, вот ночью там не ездят.

- Отчего же народ оттуда ушёл? Чего боятся ночью?

- Поди уж, полвека, как люди покинули те места. А, началось всё с одного случая. Старики рассказывали, что по недосмотру попа тогдашнего, похоронили одного самоубийцу внутри кладбищенской ограды. Ну, похоронили, и похоронили. Не выкапывать же обратно. Но, вскорости после этого, страшные дела стали твориться в том селе.

Сначала к молодой вдове почившего стал по ночам захаживать какой – то мужичок. Соседка говорила, что очень на её мужа похожий. Затем и вдова с ребетёнком преставилась неизвестно от чего. А, потом ещё хуже стало. Не проходило и недели, чтобы кто – то на «тот свет» не отправлялся. Когда, значит, очередной покойник случился, позвали крестьяне фельдшера. Он – то и установил, что у мертвеца вся кровь отсосана. После этого, с благословения священника, разрыли могилу самоубийцы и обомлели. Лежит он весь такой свеженький, розовенький, как – будто вчера похороненный. Только вся одежда в клочья. Тут и поняли, кто в их деревне злобствует. Ну, конечно, как положено, голову отрубили и кол осиновый в тело воткнули. Месяц тихо было. Все вздохнули облегчённо. Но, не тут -–то было. Поселились в домах вдруг, невесть откуда взявшиеся, нетопыри, мыши летучие. И стали эти ушаны по ночам кусать людей и домашнюю скотину. Порой зажаливали до смерти. Вот тогда и решили несчастные жители уйти из родных домов. А, говорят кровососы остались. Так и стоят развалившиеся домишки и остатки церквушки с покосившимся крестом по сей день. В хибары лазить дураков нет. Днём тихо. Ночью нет никого. Вот, и думай – сказка это или быль.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Магута закончил рассказ и замолчал. Круглов ехал рядом и, тоже, молчал, переваривая услышанное. Потом тяжело вздохнул и произнёс:

- Ну, делать нечего. Всё равно другой дороги нет. Укутай свою жену и детишек какими – нибудь тулупами, попонами. По возможности, пускай обложатся мешками. И горшки побольше наготове пусть держат. Если что, на голову их наденут. Слабая, но всё – таки, какая – никакая, защита.

Витязь прибавил ходу и поравнялся с повозкой своих друзей. Люся нежно улыбнулась ему. Было видно, что она рада видеть Антона рядом с собой. Да, и молодой человек всей душой тянулся к ней. Поэтому использовал любой момент, чтобы побыть рядом.

Круглов снял с себя плащ и отдал его девушке:

- Укутайся в него, дорогая. И сестру под него возьми. Вот, тебе, на всякий случай, нож, - парень подал ей боевой засапожный нож в чехле.

- К чему всё это. Кого нам бояться?

- Бояться не надо, а вот меры предосторожности необходимы. Ну, а ты, вояка, как себя чувствуешь? – Обратился Антон к коту. – Ты у нас, теперь в боевом строю. Будь наготове.

- Рад стараться, ваше высокоблагородие, - Василий, ёрничая, вытянулся во весь рост и приложил лапу к уху.

- Ну, ты не больно – то веселись. Дело, может быть, покруче, чем с   княжьими летунами. Здесь, тоже, могут оказаться летуны, но мышиные. Унюхаешь?

- Да, не вопрос. Могу не только унюхать, но и полакомиться.

- Это, навряд ли. Не советую пробовать такую отраву.  А, правда ли, что вы, кошачьи бестии, всю нечисть насквозь видите? Там, где человеку невдомёк?

- Есть такое дело.

- Тогда, смотри и нюхай, нюхай и слушай. Коли, что необычное почуешь, сразу мне сообщи.

- Да, командир, - теперь уже вполне серьёзно сказал кот.

Меж тем, солнце село за кромку леса. Наступили сначала сумерки, а затем и ночь. Небольшой отряд шёл в кромешной тьме. Магута запалил факел и стало немного светлее. Но, страшнее. Чёрные, крюкастые ветви деревьев напоминали корявые руки и клешни ужасных монстров. Они тянулись к путникам, корябая их одежды, цепляясь за телеги и лошадей. Птичьи крики смолкли. На смену их пенью и стрекоту пришло уханье филинов и сов. Каждый шорох напрягал нервы. Так ехали долго.  Казалось лесной дороге конца и края не будет. Полная луна взошла на небосклоне.

Антон ехал впереди процессии, положив руку на эфес меча, и внимательно вслушивался в звуки леса, всматривался в придорожные кусты. Вдалеке показались развалины деревни.

- Командир! – Послышался громкий шёпот кота. А, потом и он сам запрыгнул на луку седла. – Чую мертвечиной пахнет. Давай команду: «к бою».

Круглов крикнул Магуте:

- Будь готов.

Тот ответил из темноты:

- Всегда готов.

« Как в пионерлагере», - усмехнулся витязь и достал меч из ножен.

Антон ещё ничего не видел на фоне чёрных коряг, распростёртых вдоль дороги, когда Василий зашипел:

- Вон, двое здоровых мужиков стоят на обочине. И смердит от них невыносимо.

Круглов и сам уже почувствовал трупный запах.

 - Они стоят на четвереньках! Руби их, мой господин!! -  Надрывался кот, переходя с мяуканья  на звериный вой. Шипенье и слюни. Выгнутая дугой спиной спина, вздыбленная шерсть – зверь был в полной красе.

Новоиспечённый витязь увидел по бокам от себя огромные, жёлтые морды с оскаленными клыками и большими красными глазами. До ближайшего было не больше двух метров. Богатырь, примериваясь, замахнулся мечом.  И, тут, не выдержала кошачья натура. Выпустив когти, кототигр бросился на лысину наступавшего чудища.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Стой, дурак! Назад! Убью! – Антон боялся зацепить Василия, поэтому первый удар прошёл мимо цели, едва скользнув по руке монстра. Нечисть целилась в шею коня, но из – за нападения кота, урод промахнулся и вцепился кривыми клыками в потник седла у самой ноги всадника. Второй раз богатырь уже не промахнулся. Рубанул сильно, с оттягом.  Острый клинок отсёк голову страшилища от уха до уха. Тело отвалилось в сторону, как мешок с дерьмом. Из шеи зафонтанировала серая жижа. Голова выродка так и осталась висеть у седла, сцепив резцы на его подложке.