Отбор не приговор (СИ) - Самсонова Наталья

— У нас считается непристойным выходить в ночной одежде. Даже полностью обнаженное тело не столь непристойно, — честно ответил Идрис и пояснил, — я просто краснеть не умею. Врожденный дефект. Или благо?

— Благо, — уверенно произнесла Лота и быстро-быстро пошла к шатру.

«Нет, у нас во дворце меня бы отец наградил личной королевской затрещиной, решись я выйти на люди в ночной рубашке. Но надо же разделять лес, с минимумом имеющихся вещей, и дворец! Сами ничего больше не подготовили, и сами же стоят краснеют».

На самом деле Лоте было ну очень стыдно — она не видела особой разницы между ночной рубашкой из плотного шелка и обычным эльфийским одеянием. А потому даже не подумала, как будет воспринят ее выход. Да и потом, ну действительно, они же в лесу!

Юркнув в шатер, Лотанари облегченно выдохнула.

— Страдаешь? — с интересом спросила перевоплотившаяся Лима.

— Скорее не понимаю, — вздохнула принцесса и создала зеркало. — Ничего не просвечивает, абсолютно ничего! Чем этот балахон отличается от других?

Лима внимательно посмотрела на темно-синий наряд, что укутал принцессе от горла до кончиков пальцев рук и ног и честно сказала:

— На твое парадное платье, то, зеленое, пошло куда меньше материи. Видимо, все зависит от того, как называется вещь, а не как она выглядит.

— Придется привыкать, — вздохнула Лота.

Эльфы отжалели Лоте свои национальные наряды, но принцесса сделала вид, что не поняла и попросила Лиму достать из сундуков штаны с широким и плотным поясом, блузку и приталенный жакет без рукавов.

— До Ллиноса всего день, — пояснила принцесса. — Я хочу запомнить свою талию видимой.

— Я тоже запомню, — клятвенно пообещала Лима.

А дальше подруги сходили с ума от скуки и, в итоге, затащили Идриса в карету. Допрашивать, как это обозначила лисица. Беседовать, поправила ее дипломатичная принцесса.

Эльф с комфортом устроился напротив подруг и весело прищурился:

— В картишки?

— Что вы, как можно, — Лотанари ахнула и прикрыла рот рукой.

Вдоволь полюбовавшись сконфуженным лицом Идриса, она подпихнула Лиму локтем:

— Доставай нашу колоду.

— А почему вашу? — тут же подозрительно прищурился эльф.

— А потому что мы ее из Академии забрали, — гордо приосанилась Лима. — В течение пяти лет всеми студентами на колоду накладывались защитные и анти-жульнические заклинания. Это уже артефакт, а не колода.

— И достается он тому тандему, который за последний год ни разу не проиграет, — добавила Лота. — Не страшно?

— Не-а, — хмыкнул эльф, — я старше вас, милые леди. И частенько играю со своим с… другом. Если заседание министров совсем скучное.

Подруги переглянулись и почти хором спросили:

— А что ты делаешь на заседаниях?

Идрис чуть замешкался, после пожал плечами и будто с вызовом произнес:

— Так в карауле стою.

— А ты рисковый, — восхитилась Лима. — Могут и уволить.

— Меня? — искренне поразился эльф и тут же помотал головой, — не, не могут.

— Ты незаменим? Надеюсь, не телепат? — нахмурилась Лотанари.

— Да нет, я просто в атакующей и защитной магии хорош. Не всем дано выращивать цветы, — тут эльф немного сконфузился.

Но, так как он был дефективный и не умел краснеть, доказательств его смущения не было. А Лима тем временем закончила тасовать колоду и напомнила принцессе о том, что небольшой столик сам себя не создаст.

— Прости, — повинилась Лотанари.

— Вы прекрасно владеете бытовыми чарами, — эльф уважительно посмотрел на принцессу. — Это странно.

Лота пожала плечами, но ничего не ответила. Что она могла сказать? Что у ректора обостренное чувство справедливости и она, Лотанари Шан Нейрин, получала на орехи на равных с остальными бедокурами? Или, что будучи пойманной на горячем, она получала вдвое? Потому что она не просто одаренная магичка, а принцесса, а значит и ответственность на ней вдвое больше? Вряд ли эльф сможет это понять.

«Особенно учитывая их манеру не обращаться к высокородной леди первыми. Ух, как вспомню свою пробуждение в окружении ушастых статуй… Дрожь берет», Лота поежилась и, желая сменить тему, спросила:

— На что играем?

— Думаю, на раздевание не стоит, — философски заметила Лима. — И, что важнее, мы не определились, во что мы играем.

Идрис вздрогнул, услышав первые слова лисицы, и поспешно предложил:

— Может, имперского дурака? На забавные истории?

— Это можно, — хмыкнула Лима, — только нас трое.

— Кто вышел первый — победил и потом выбирает из двух оставшихся того, кто расскажет историю, — предложил эльф и сверкнул хитрыми синими глазами.

Лота чувствовала подвох, но на первый взгляд все было предельно прозрачно.

— Все готово, — лисица пощелкала пальцами. — Козырь — тарди, у меня скелет. Значит, хожу первая. Будем атаковать по движению солнца или луны?

— Как подозрительно, — поддел Лиму эльф, но та только фыркнула:

— Я и похуже предположения слышала. И предложения. И вообще, слова куда хуже слыхала.

— Ходим по луне, — Лота потерла руки и взяла свои карты.

Борьба была напряженной, но подруги больше привыкли работать в паре, и потому эльфу удалось выйти первым. Гневно фыркнув, девушки переглянулись и решили — в следующем раунде ушастому не жить. После чего свели игру к ничьей.

— Ну что, кто из нас расплачиваться будет? — Лима так подмигнула эльфу, что любой бы на его месте забыл, про изначальный договор.

— Ее Высочество, — как ни в чем ни бывало ответил Идрис. — Или та из вас, у кого история интереснее. Я смотрю на вашу дружбу и хочу узнать, как вы познакомились.

Лима откинулась на спинку кресла и расхохоталась. А вот Лота недовольно насупилась и вздохнула:

— Что ж, рассказывать и правда придется мне. Но это то, как мы познакомились. То, что было дальше — личное. Не для карточной игры.

Принцесса помолчала, восстанавливая в памяти тот жаркий солнечный день, и приступила к рассказу:

— Первый курс был очень сложен, ведь меня впервые отпустили на свободу. Да, папины агенты бдели, но особенно не лезли и вообще старались не попадаться на глаза. И вот, спустя три недели сложной жизни, наполненной обилием новых знакомств, я попала на дуэль. Нет, не меня вызвали. Сражались два мага менталиста — они не поделили девчонку с факультета целителей. И в меня отлетели искры от одного из заклинаний. Я заметила, но значения не придала — ни головной боли, ни жара, ни каких-либо иных симптомов. Порадовавшись за победителя и посочувствовав проигравшему, я устремилась на улицу.

Тут Лота сделала паузу, ярче вспоминая тот день.

— Печенье, — хихикая, выпалила Лима.

— Да, я хотела купить печенья. Жирное, рассыпчатое — во дворце такого нет, увы. Идя на запах, я вдруг перестала узнавать улицы. Стало так страшно, резко разболелась голова…

— А я шла в Академию, — подхватила Лима. — Я тоже была первокурсница, просто подрабатывала в городе. Вижу, принцесса наша посреди улицы зависла, самая вся бледная, глаза безумные и руки к груди прижимает. Я к ней, потому как мало ли откинется? Меня потом за хвост прихватят и спросят — отчего не помогла.

Лотанари хихикнула и продолжила за подругой:

— Стою я, уже готова разрыдаться от ужаса — потерялась, голова болит, в глазах все плывет и печенья хочется! И тут ко мне кто-то подходит, лицо по Академии знакомое и я… И вместо того, чтобы объяснить, что со мной происходит, я просто делаю шаг вперед и со словами: «Так хочется печенья!», сползаю в обморок.

Подруги залились смехом, вспоминая ту странно-безумную ситуацию.

— А я что? Я венценосную идиотку на закорки и в мед. крыло. А потом думаю, а ну как она у нас головушкой скорбная? Вдруг опять потащиться куда-нибудь? Надо печенья ей достать. А денег у меня не было. Я и испекла.

Лота улыбнулась и с теплотой произнесла:

— Когда я очнулась, мне объяснили, что это искры ментальной магии мой разум закружили. Но главное, на прикроватной тумбочке стояла вазочка с горелым печеньем. Пересушенным и местами пересоленным. И я как-то сразу поняла, что это печенье испекла очень интересная личность.