Габриэлла Пирс - Потерянная душа

Ознакомительный фрагмент

– Не перепрыгнет, – медленно ответила Мейв, бросая взгляд на бабушку в поисках одобрения. Эмер кивком велела ей продолжать, причем в ярко-зеленых глазах светилась гордость. – Это сложные и опасные чары со строгими временными границами. Момент перехода четко определен и зависит от того, когда она начала ритуал. А начала она, скорее всего, в тот же день, когда узнала, что Аннетт жива. Так что мы можем сузить временные рамки до одного-единственного вечера.

Джейн мгновенно вспомнилась встреча с Линн в Центральном парке. Та заключила свое последнее дыхание ведьмы в атаме и отдала его Джейн в обмен на сведения о дочери, поклявшись никогда больше не преследовать невестку. Разумеется, сразу после этого она бросилась домой и начала ритуал – в то время как Джейн беспечно шагала в противоположную сторону, радуясь, что все ее проблемы наконец закончились.

– Андре хотел, чтобы я убила Аннетт, – тихо сказала она. – Он считает, что только так мы будем в безопасности.

Девушка вскинула голову и медленно обвела взглядом гостиную, задержавшись на лице каждого Монтегю.

– Я тоже хочу вашей безопасности. Не знаю, смогу ли я сражаться с Хасиной в теле Аннетт, когда на ее стороне будет целая новая жизнь в придачу к собственной магии. Но у нас есть полторы недели, чтобы не дать этому случиться. Это я втянула беднягу в заварушку. И если мы можем ее спасти, я хочу – нет, обязана– попытаться.

– А мы все поможем, – быстро кивнула Ди и бросила многозначительный взгляд на Харриса, который выглядел так, словно прикусил язык.

– Большое спасибо, – искренне произнес Малкольм. – Наша семья ничем не заслужила вашего расположения – и для меня очень важно, что вы согласились помочь сестре. Надеюсь, когда с Хасиной будет покончено, мы сможем стать друзьями – или, по крайней мере, никогда больше не будем враждовать.

И мужчина обратил к Эмер улыбку, которая могла бы растопить лед. Даже Харрис казался растроганным.

Джейн обвела собравшихся одобрительным взглядом. Это начало.

Глава 6

Джейн секунду помедлила на крыльце особняка Монтегю: энергия и эмоции, бурлившие в девушке все время встречи, почти вынесли ее за дверь. Только оказавшись на улице и вдохнув прохладный весенний воздух, она перешла на спокойный шаг и вспомнила про Малкольма. Разумеется, он был здесь, в шаге позади нее. Солнце уютно расположилось в темно-золотой шевелюре, переплетя собственные лучи с густыми волосами.

Джейн улыбнулась – машинально, но искренне. После недели вынужденного одиночества постоянное присутствие Малкольма было… странным. Строго говоря, они остались наедине впервые со дня свадьбы – а та отгремела больше месяца назад. С одной стороны, общество мужчины ее немного смущало, а с другой – казалось необъяснимо естественным.

– Куда пойдем? – с любопытством спросила Джейн. Ее планы на день не имели даже примерных очертаний, и она надеялась, что у Малкольма есть какие-нибудь идеи на этот счет.

– А куда ты обычно ходишь после полудня? – поинтересовался он в ответ, подставив локоть под ее руку так ловко, будто проделывал это ежедневно последние несколько лет. – Кажется, когда ты вставала с дивана, то собиралась проведать мою сестру.

Точно, вспомнила Джейн.

– Я несу ответственность за то, что с ней случилось, – признала девушка и вдруг заметила, что Малкольм мягко, но неуклонно увлекает ее вниз по улице. – Подожди минуту! – и она решительно потянула его к забегаловке на углу. – Мы не можем просто так ошиваться возле особняка, это будет верхом идиотизма. Знаешь ли, доверенные источникисообщили мне, что твоя семья не поощряет мой интерес к Аннетт.

Мужчина засомневался было, но тут же кивнул и услужливо придержал перед ней дверь закусочной.

– Ты права. Надо взять тайм-аут и разработать какой-то план. К тому же я скучал по черничным блинчикам с той самой минуты, как сошел с трапа самолета.

– Ди отлично их печет, – с теплотой вспомнила Джейн, устраиваясь на диване в зеленой трехсторонней кабинке.

– Ди отлично делает что угодно, – покладисто согласился Малкольм, – но у меня такое чувство, что в ее исполнении «черничные блинчики» будут скорее сливочными оладьями с черничным кремом. Я чрезвычайно уважаю ее таланты, но иногда хочется… гм, еды из пакетика.

Джейн озадаченно взглянула на мужчину.

– А, знаменитая американская ментальность! – наконец догадалась она и была вознаграждена смущенной улыбкой.

– Тебе просто нужно попробовать, – заверил ее Малкольм и сделал заказ примерно на шестерых человек.

Когда официант скрылся на кухне, Джейн облокотилась о стол и в задумчивости переплела пальцы.

– Когда мы виделись в прошлый раз, твоя сестра пыталась меня убить, – твердо начала она, решив, что сейчас не время для деликатных иносказаний. – И я не могу предугадать ее реакцию, если мы столкнемся на улице.

– Я хотел бы сказать, что она спокойно нас выслушает, – осторожно ответил Малкольм, – но боюсь, теперь это совсем не знакомый мне человек.

Джейн ощутила мимолетный укол вины. До этого момента она не задумывалась, какие чувства переполняют мужчину. Аннетт нашлась, тут же оказалась в смертельной опасности, да еще и попыталась убить его жену. Не самые однозначные новости – учитывая, что он до сих пор не виделся с сестрой.

Официант поставил между ними стопку пропитанных сиропом блинчиков, и повисшее за столом оцепенение рассеялось.

– Я нашел на борту самолета кое-что любопытное, – заметил Малкольм, когда стопка несколько уменьшилась, а официант водрузил на стол еще три тарелки с жареным, восхитительно промасленным фастфудом.

Джейн постаралась изобразить искреннюю заинтересованность, что оказалось чрезвычайно трудно с набитым беконом ртом. К счастью, Малкольм верно истолковал ее выражение и, вытащив из кармана несколько глянцевых обрывков, разложил их на столе перед девушкой. Наклонившись, Джейн поняла, что перед ней шестая страница газеты «National Enquirer», повествующая о пожаре в доме 665 по Парк-авеню.

– Во всех репортажах, которые мне удалось достать, говорится, что происшествие обошлось без жертв. Однако они также сходятся в том, что больше всего пострадали два верхних этажа… и чердак.

Джейн вздрогнула. Младший брат Малкольма, Чарльз, всю жизнь провел взаперти на чердаке. Таков был исход самой поздней беременности Линн – и ее отчаянной попытки возместить потерю дочери. Она накачивала ребенка магией почти с момента зачатия, и в конце концов недоразвитый хрупкий мозг не выдержал. Но еще больше Линн подкосило то обстоятельство, что младенец оказался мальчиком. На свое счастье, она провела большую часть беременности в постели, якобы оплакивая утрату дочери, а потому без труда сумела сохранить рождение Чарльза в тайне.