Марьяна Мирная - Невеста ворона

— А живёте где, далеко?

— Ну так, прилично. — Ну а что, действительно далековато от дома. — Вы там сильно переполошились из-за меня?

— Поначалу очень, а потом Клава пришла, карты раскинула, сказала, что всё у тебя отлично будет, мужа себе найдёшь красивого-богатого.

— Ясно.

Мама моя, большая любительница гаданий, карт Таро, астрологии и прочих сверхъестественных материй, виделась с Клавой, самопровозглашённой белой колдуньей в седьмом колене, раз в неделю, отдавала ей приличную сумму, а взамен получала ворох радостных предсказаний.

Раньше я считала её увлечения блажью, глупостью, а теперь не была так уверенна. Даже захотелось рассказать ей про своё невероятное приключение.

— Не нашла ещё мужа? — нетерпеливо поинтересовалась мама. Неинтересны ей мои дела, если они не касаются предстоящей свадьбы или рождения внуков.

— Ой, мам, давай без этого. Как найду, ты первая узнаешь.

— Ну тогда, давай доченька, до связи, а то я на маникюр записана через полчаса, уже опаздываю.

Красивого-богатого, значит? Интересно, про нимб над головой в предсказании ничего не говорилось?

Глава 4

— Некоторые виды магии требуют полной самоотдачи. Физической, интеллектуальной, духовной… сексуальной, — сказала Иоланда. То есть я предполагаю, что она сказала нечто в этом роде, на самом деле я клевала носом и ничего не слышала из лекции, а очнулась от грохота, с которым локоть Вадима съехал со стола при слове «секс». Вадим издал какой-то сдавленный, едва слышный звук, похожий на последнее издыхание небольшого зверька, Иоланда сделала вид, что не заметила.

Я тоже встрепенулась. Какой ещё секс?

Из-за соседней парты раздался ещё ряд громких звуков: удар коленом о столешницу, скрежет стула. Точно, не послышалось.

— Мне нужно… выйти, — сказал Вадим.

— Мы что, должны что-то такое делать? — спросила я, как только он ушёл. — Друг с другом?

— Нет, — Иоланду вопрос не смутил. — Близость может быть полезна в особо сложных ритуалах, которые проводят жрецы и жрицы Ордена. Пары используют близость для того, чтобы усилить свои заклинания, если хотят, конечно же. Это не сильно распространено.

— Зачем тогда нам об этом знать? Через месяц нас здесь уже не будет.

Естественно, она не смогла ничего ответить, потому что не существовало никакого ответа, но смущенной по-прежнему не выглядела. Она отвернулась к огромному окну и продолжила свою лекцию. Мерный стук её золотых туфелек, когда она прохаживалась по кабинету, и монотонный голос действовали на меня усыпляюще.

Прошло полчаса, а Вадим так и не вернулся.

— Пожалуй, мне тоже нужно выйти.

Вадима я ожидала найти в одной из шикарных туалетных комнат (они по площади были как неплохая трёхкомнатная квартира), поэтому удивилась, когда нашла его рядом с учебной комнатой, в большом мягком пуфе. Я подсела к нему, подталкивая локтём, чтобы подвинулся.

— Иди обратно.

— Не тупи, пошли вместе.

— Возвращайся одна. И чего ты села сюда, рядом же ещё один стоит?

— Ты совсем ничего не понимаешь? Она же тебя провоцирует.

— Зачем?

Я пожала плечами.

По земным меркам, мы пробыли в Эйа четырнадцать дней. Это срок достаточный для того, чтобы привязаться к новому месту. Свою комнату во дворце я теперь помнила гораздо лучше, чем квартиру, в которой прожила почти два года, а класс для занятий магией со сводчатыми потолками и большими окнами стал роднее, чем аудитории моего универа. Но совсем скоро всё это кончится.

Оставлять комнату особенно не хотелось. Если было бы можно, я бы с удовольствием взяла все вещи с собой, особенно широкую кровать с белыми витыми прутьями каркаса, огромные зеркала, занимающие целую стену, ласковые цветы-лианы, ползающие по потолку, полу, стенам.

— Ещё немного и мы будем дома, — сказала я Вадиму. Его комната была ненамного хуже моей, отличалась только в том, что касалось половой принадлежности хозяина.

Он посмотрел на меня долгим тяжёлым взглядом и усмехнулся, отворачиваясь.

— Что? — спросила я.

— Ты ещё не поняла? Я не собираюсь возвращаться.

— Но как же? Кто-то же должен тебя ждать дома!

— Не знаю про тебя. Может, смысл твоей жизни — сниматься в массовке тупого кино с плохо приклеенными ушами. А мне жизнь впервые предоставила великолепный шанс стать кем-то, не школьным посмешищем, не жалким помощником костюмера. А я ведь устраивался на должность специалиста по спецэффектам, между прочим, но сейчас не об этом. Мне представился шанс, и, можешь быть уверена, я не собираюсь его упускать.

— Когда решил? Сразу или как…

Из-за поворота показались Конрад и Юджин с коробкой в руках. Я замерла на полуслове, потому что Юджин — красивый, глаза бы мои не видели, до невозможности — смотрел прямо на меня и улыбался.

— Что у нас тут за собрание?

— Мой принц? — Иоланда вышла, почувствовав присутствие Юджина. Меланхолично, чуть печально окинула взглядом нас с Вадимом.

Тут же с противоположной стороны подошёл Серджиус. Теперь это действительно походило на собрание.

— О, все в сборе, — обрадовался Конрад, усаживаясь в наш с Вадимом пуф. — А мы тут как раз принесли торт. Помнишь, Марта, ты говорила, что хочешь попробовать наши местные торты? Серджи, угощайся.

— Да что у вас с личным пространством, люди, — проворчал Вадим, расталкивая нас локтями.

Я взяла кусок торта. Он, кстати, был божественным.

— Боюсь, у меня плохие новости, — сказал Серджиус, не обращая внимания ни на брата, ни на торт, ни на отчаянные попытки Вадима выбраться. Обязательно нужно было испортить момент.

Не сговариваясь, они пошли в одну сторону, и я поплелась за ними. Пока никто не заметил, Вадим улизнул. С него хватило коллективных посиделок, общество большого количества людей напрягало его. Мы тем временем вышли за Дворцовую Стену, но в Город не пошли, а стали обходить Стену вокруг.

— Ты ещё тут? — спросил Серджиус. Никто кроме него моего присутствия не заметил. Юджин рассеянно махнул рукой в его сторону, потому что и я, и всё остальное не имело больше значения, всё померкло рядом с тем, что он увидел.

Ледяной шпиль, воткнутый острым концом в землю, вспорол газон с сочно-зелёной травой, прочертив длинную борозду. Выше глыба льда расширялась, а на самом верху виднелся ломанный край, состоящий из тысячи морозных иголок. В центре конструкции, лицом в небо лежал молодой человек с застывшим, спокойным лицом. За его спиной, тоже закованные во льде, распустились крылья. Это был тот самый рыжий солдат, которого я недавно застала спящим в общей зале.