Айви. Дочь Дракона - Лея Кейн

Айви. Дочь Дракона

Лея Кейн 

Глава 1

— И помни, никто не должен узнать, что ты невеста есхарийского принца, — наказывал отец, ведя меня по переполненному коридору академии прямо в кабинет директора и по совместительству его давней подруги.

С того дня, как он вытащил меня из моря, прошло лето, а у меня до сих пор щемило в груди. Я тосковала по маме, по сестрам, по друзьям. Никак не могла смириться с неизбежностью вскоре стать женой принца могущественной империи.

— Тебя зачислят на факультет ускоренной подготовки, — продолжал объяснять отец. — Весной получишь диплом и прямиком под венец. Хоть со стыда не сгорим от твоей неграмотности…

Директор академии, мадам Авенира Делавэль, скептически улыбнулась, пройдясь по мне критикующим взглядом.

Что поделать: на дочь дракона я не тянула. Слишком утонченная и нежная для носительницы гордого статуса. Разумеется, о том, что моя мать — марселинка[1], отец умолчал. Это еще страшнее тайны о моем скором браке с принцем.

При обычных условиях я продула бы все вступительные испытания и была бы всего-навсего рекомендована комиссией к рассмотрению на общих основаниях. Честно говоря, с моей тупиковой безграмотностью мне вообще нечего тут делать. Попытки дать мне образование — пустая трата времени. Наверняка из-за меня кто-то более способный вообще вылетел с факультета.

— Айви очень талантливая девочка, — на всякий случай сказал мой отец, по-хозяйски сидя в кресле. — Уважаемая Авенира, ты не пожалеешь, взяв ее.

— Вильгельм, я уверена, что твоя дочь обладает большим талантом, — ответила ему мадам Делавэль. — Когда-то ты и сам окончил нашу академию с отличием, отсюда начав свою успешную карьеру. Но чего желает сама Айви?

Наши с отцом взгляды встретились. Всем своим видом он напоминал мне, что я обещала ему быть покладистой, как бы тошно мне ни было от перспективы учиться.

— Я далека от наук, — произнесла я в дежурной интонации, — но с радостью хотела бы их изучать.

Наверное, это был первый раз в жизни, когда отец поощрял мою ложь. Ведь он прекрасно знал, что я не хочу учиться, не хочу замуж и вообще провести всю жизнь на суше. Тем более, сколько бы я ни старалась, у меня все вон из рук плохо. Мои таланты совсем в другом — в том, что отец презирает.

Директор Делавэль улыбнулась и, перебрав несколько хрустящих страниц насыщенного соломенного цвета, обмакнула перо в чернила и вынесла мне приговор:

— Хорошо. Только из уважения к твоему отцу я зачисляю тебя на факультет ускоренной подготовки.

Размашистая подпись, свежая печать — и вот я студентка. Море позади, как и моя беспечная, свободная жизнь. Мне оставалось надеяться, что в академии найдутся неудачники, среди которых я буду почти как своя.

Сказать, что мой отец преувеличивал о моих талантах, это ничего не сказать. Он откровенно лгал, потому что никакой драконьей магии во мне и в помине не было.

Отец расписался, где было нужно, и директор Делавэль пожала ему руку, напоминая о годовом взносе, чтобы мы случайно не прошли мимо кассы, и объясняя, где мне отыскать мадам Леонеллу, коменданта женского общежития.

— Вы появились у нас вовремя, — улыбнулась она, перейдя на более официальный тон. — Завтра у новеньких знакомство с деканами и менторами. Уверена, профессор Анфлеир подберет вам лучшего наставника.

Дураку было ясно, что этим наставником окажется далеко не лучший вариант. Ведь за всеми выдающимися старшекурсниками давно кого-то закрепили. Меня отдадут какому-нибудь балбесу, и я буду слушать нудные фантазии бедолаги-девственника, вот уже четыре года влюбленного в самую красивую студентку академии, но не способного завоевать ее элементарным приворотом.

На кассе отец не упустил возможности напомнить мне, как поднялись цены. Это чтобы я наверняка знала, как дорого обхожусь ему, и что никуда от навязанного брака мне не деться.

Потом мы нашли мадам Леонеллу, спортивную молодую особу в обтягивающем трико и тунике. Вместе с другими студентками она занималась гимнастикой на спортивной площадке, покрытой мелким стриженным газоном.

Жизнь в академии кипела. Два дня до начала занятий. Разумеется, дел невпроворот, и всюду не протолкнуться. Пока я вертела головой, гадая, кто учится здесь уже давно, а кто новоприбывший, отец обсуждал с мадам Леонеллой условия моего проживания. Несмотря на то, что он настаивал на отдельной комнате, комендант общежития решила, что мне непременно нужна соседка.

— Будешь жить с… с… с Рэгной Мостафа! — решила она, недолго поразмыслив. — Она приедет послезавтра, но ты уже можешь заселяться. Комната номер тринадцать. Сама поймешь, какая кровать свободна.

Мадам Леонелла вернулась к гимнастике, а отец велел слугам принести мои вещи и отвел меня к той самой тринадцатой комнате.

— Ну что ж, Айви, пришло время прощаться, — вздохнул он, остановившись у двери. — Не подведи меня. Ты — будущее нашего рода.

После коротких объятий он ушел, и я с тоской взглянула на цифры, криво выцарапанные на деревянном полотне. Здесь мне предстоит жить ближайший академический год. Если, конечно, меня раньше не отчислят, что, естественно, станет трагедией глобального масштаба для отца.

Прогнав подобный исход перед глазами, я передернула плечами и хотела уже было взяться за дверную ручку, как кто-то толкнул меня в спину, с пренебрежением рыкнув:

— Сгруппируйся, желторотая! Ты не одна в общаге живешь!

Я резко обернулась и сжалась под атакой мужских карих глаз.

Кривляющаяся цыпочка, которую этот грубиян обнимал одной рукой за шею, насмешливо фыркнула.

Форма на ней была, как минимум, на размер меньше. Очевидно, эта выскочка нарочно так одевалась, чтобы подчеркивать все выпуклости и вогнутости своей стройной по среднестатистическим человеческим меркам фигуры. Ростом-то природа ее обделила. Чуть выше полутора метров, и это вместе с каблуками. Но дерзко красивая и стильная. И с волосами умела работать, и идеальный макияж наносить. В общем, на что мозгов хватало.

Посочувствовав ее недоразвитости, я вновь перевела взгляд на высокого блондина с небрежно растрепанной шевелюрой. Наглец был прекрасно осведомлен в непревзойденности своего генофонда. Знал, как смотреть, чтобы собеседник терялся с ответом. Когда и как улыбаться. Насколько понижать голос. Да и за телом следил. Обтягивающая майка и шорты до колена отлично демонстрировали каждую мышцу рук, груди, ног. Вероятно, ежедневные подтягивания, бег, отжимания. Я таких самолюбов насквозь видела. Себя он за шею так удушающе бы