Белинда Джонс - Клуб «Калифорния»

Но что-то заставило меня отпрянуть. Я хватала ртом воздух.

— А как же Элиза? — выдохнула я. собирая в кулак всю свою волю, чтобы оторваться от его восхитительного рта.

Элиот замер на мгновение.

— Элиза? — повторил он так, словно не понимал, о ком это я.

Он повесил голову, сдвинул брови и застонал от отчаяния.

— Я не могу этого сделать, пока она… если вы… — заикаясь, лопотала я.

Элиот поднял голову.

— Ты права.

Да? Мне стало плохо. И ужасно страшно, что я так рано прервала этот поцелуй. Еще до того, как он мог по-настоящему прочувствовать, что же он испытывает ко мне.

— Хорошо, — выдохнул он, распрямляясь и. по всей вероятности, ожесточаясь. — Мне пора!

Он повернулся и побежал на холм, туда, откуда прямая дорожка вела в его номер.

Я глазам своим не верила. Мне пора? Я огляделась, пытаясь понять, что только что произошло. Мне пора к моей невесте? Или? Мне пора расторгнуть помолвку, чтобы я мог быть с тобой? Который вариант правильный?

— Элиот! — окликнула я. но мне никто не ответил.

Ну, зачем я открыла рот и все испортила?

Затем, что я не хочу, чтобы меня целовали украдкой за спиной другой женщины. Потому что мне нужно все или ничего. Потому что меня одной вполне достаточно. Вот поэтому

Я прислушалась, не разбрасывает ли Элиза в бешенстве вещи по комнате и не пытается ли она расплющить Элиоту голову каким-нибудь валуном. Ничего. Не могу себе представить, что она спокойно примет свою отставку. Это плохой знак. Возможно, он просто не может добудиться ее. А возможно, именно в этот момент он душит ее подушкой.

— А вот и ты! — Элен появилась рядом со мной вместе с Сашей и пьянющей Зои. — А мы подумали, что вы с Элиотом прошмыгнули куда-нибудь, чтобы пообниматься где-нибудь в уголочке. Вы просто слились в одно целое на танцплощадке.

Пока на моем лице нельзя было прочесть мой секрет, Зои успела спросить:

— А где он, кстати?

Я махнула рукой в сторону их номера.

— Он вернется?

— Не знаю!

— Лара, ты ужасно выглядишь. Дума崇, всем нам лучше пойти спать, — заявила Элен.

— Меня только что вырвало, — призналась Зои.

— А я себя отлично чувствую, — пожала плечами Саша. — Я бы и еще стаканчик пропустила.

Она собиралась развернуться, но тут же свалилась в канавку, которая тянулась вдоль газона.

Элен вытащила ее, стряхнула с нее грязь и дала следующие инструкции:

— В кровать. Сейчас же. Все вы!

— Спать, — пробормотала я себе под нос, пока мы заползали вверх по винтовой лестнице. — Наверное, придется ворочаться без сна до рассвета, размышляя, принесет ли утро воплощение мечты или же я опять пойму, что чуть-чуть промазала.

32

На табло электронных часов в темноте светились красные цифры 4:30.

Слишком рано, чтобы получить вердикт Элиота. Мои мысли вновь возвратились к «Морскому цветку», в Англии сейчас половина первого дня. Интересно, мама уже что-то подписала? Не думай об этом! Иди спать!

Хотелось пить. Надо налить водички.

Я вернулась из ванной со стаканом в одной руке, а второй нащупывала себе путь к кровати.

— Извини! — прошептала я. когда стукнулась о кровать ногой, а потом, залезая на нее, сотрясла спинку.

Ответа не последовало.

Я села, опершись о спинку, отхлебывая воду и размышляя, сколько времени мне придется засыпать. Постепенно мои глаза привыкли к темноте. Я взглянула на Элен, по крайней мере, на то место, где я в последний раз ее видела. Элен в кровати не было, если только ночью ее не сравнял с простыней каток чудовищной силы.

Я нащупала лампу около кровати, нашла и нажала золотистую кнопку на ее ножке. Да будет свет! Ой, правда! Место в кровати вакантно! Я откинула покрывало и обшарила все укромные уголки, включая комод и балкон. Элен нигде не было. Я не совсем понимала, что мне делать дальше. Наша гостиница — не самое хорошее место для прогулки лунатиков со всеми этими винтовыми лестницами и всякими препятствиями в коридорах. Так что должно быть какое-то другое объяснение. Думаю, она могла отправиться на прогулку. Ей не спалось, что тоже вероятно. Может, она вышла покурить.

Или же все это просто сон? Возможно, если я выключу свет и закрою глаза, то вселенная перестроится и Элен появится.

Я устроилась в кровати поудобнее и выключила свет. Следующий кадр — 6:57. Я медленно вытянула ногу и попыталась нащупать Элен. Но беспрепятственно добралась до противоположного края матраса и поняла, что ситуация и не изменилась. Элен все еще не было. Осталось три часа до того, как мы должны встретиться за завтраком, но я знаю, что больше уснуть мне не удастся. И тут меня настигло озарение. Она наверняка пошла покататься на серфе в 4:30. Немножко рановато, но, полагаю, если ты верен этому спорту, то почему бы и нет.

Выпив остатки воды, я пошла и налила еще стакан. Я и не заметила, что цветочки на обоях в ванной — на самом деле вышивка. Я провела пальцем по стежкам, а потом увидела себя в зеркале. Да, среди этих розовых блестящих цветков шиповника и попугайчиков-неразлучников менее всего вы ожидали бы увидеть мое истерзанное личико с синяками под глазами. Надо что-то делать.

Я быстро приняла душ и принарядилась. Даже откопала среди вещей Элен оранжевую футболку с капюшончиком, ее цвет оттенил бледность моего лица. Желудок потребовал завтрака. Я напомнила ему, что в десять часов он сможет обожраться вместе со всеми, но, увы, он настаивал, так что мы пришли к компромиссу в виде ломтика персикового пирога и чашки чая с корицей. Как мне не потерять самообладание из-за Элиота? Мне уже тридцать. Совсем взрослая тетя. Если я сконцентрируюсь на пироге, то все будет хорошо. Кроме того, что плохого может случиться со мной в кафе, где все официантки — деревенские девчушки?

«Медное кафе» было довольно суматошным местечком. Молоденькие девушки с пышными рукавами, блаженно улыбаясь, разливали обжигающе горячий кофе. Когда они предложили мне молока, я ни капли не сомневалась, что они доставляют его прямо от коров, которых доят своими миленькими ручками. Я решила элегантному стулу с металлической спинкой в виде сердечка предпочесть прочный барный стул за стойкой в виде подковы. Жеманная официантка по имени Аморэ приняла у меня заказ и наполнила мой бокал водой со льдом. Я заметила, что рядом с каждым столовым прибором стоит бокал своего цвета. Янтарный, аквамариновый, рубиновый, нежно-розовый, прозрачный и еще бокал цвета, который иначе и не опишешь как желтый, словно моча.

— Какие красивые, — сказала я, когда Аморэ вернулась с моим пирогом.

— Они продаются в сувенирной лавке. У моей мамы полный набор, она говорит, что бокалы выглядят как драгоценные камни, когда сквозь них проходят солнечные лучи.