Стелла Камерон - Лучшая месть

— Даллас! Ты меня слышишь?

— Не беспокойся! Со мной все в порядке. — Он приоткрыл дверь и вновь обернулся: — Впрочем, нет. Честно говоря, я никогда не чувствовал себя так скверно. И дело не в работе. Мне предстоит принять довольно трудные решения. Добиться их будет нелегко, но через это надо пройти, и тогда дальше все пойдет само собой, если я действительно человек дела. А чисто по-человечески я теперь неразрывно связан с тобой и Дженни. С вашими проблемами…

Рей перевернулась на спину и посмотрела на Далласа.

— Уоррен хотел, чтобы я срочно наняла хорошего адвоката. И был прав: я так устала… так измучена…

— Срочно?

— Во всяком случае, прежде чем заняться содержимым сейфа покойного Джона в Саванне, мне нужен серьезный юридический совет.

Даллас даже прищурился, чтобы лучше рассмотреть выражение лица Рей.

— Что в этом сейфе?

— Деньги, всякие ценные бумаги, акции. Одним словом — нечто вроде наследства. Все — на мое имя. Кроме того — письмо Уоррена, подтверждающее, что это теперь принадлежит мне.

Даллас молча смотрел на нее. Рей нахмурилась:

— Но ведь это же не мое, не так ли?

— Рей…

— Мне надо было сказать тебе раньше. Но сначала я хотела убедиться во всем сама. Уоррен предупреждал меня, что необходимо быть очень осторожной. Но большая часть того, что заключено в сейфе, принадлежит тебе.

— Даже так?

— Так по крайней мере должно быть. Джону не было никакого смысла оставлять все в замороженном состоянии. Это вообще не его стиль. Поэтому после его кончины хозяином всей собственности стал бы ты. Или почти всей.

— Уж не подумала ли ты, что я… — Даллас отпустил дверную ручку и снова подошел к кровати, — что я все заберу себе, ничего тебе не оставив?

— Дом в Деклайне записан на мое имя. Правда, я лишь частично оплатила его. Но надеюсь, мы вместе выправим положение и…

— Рей, — мягко перебил ее Даллас, — дорогая, я не хочу сейчас даже говорить об этом! Пусть пока все остается так, как есть. У нас в недалеком будущем будет достаточно времени, чтобы все обсудить и решить.

— Я хотела бы поехать вместе с тобой в банк. Ты можешь мне помочь составить необходимые документы для расчетов.

Даллас почему-то не почувствовал облегчения. И тем более не ощутил себя победителем…

— Я всегда безразлично относилась к деньгам. Единственное, что мне было нужно, — это иметь возможность обеспечить Джинни. Я могла и могу это сделать сама, поскольку умею работать.

Рей постаралась отогнать от себя страшную мысль, что Джинни может никогда не вернуться.

— Отложим этот разговор, — мягко сказал Даллас. — Лучше постарайся заснуть.

— Останься со мной.

Даллас вздрогнул, не зная, что ответить. Хотя у него на языке вертелись самые высокие из существующих в родном языке слова, но он отлично понимал, почему Рей попросила его остаться. Нет, дело не в любви…

Любовь? Когда она стала непременным условием для того, чтобы лечь в постель с женщиной?

Но перед ним была не просто женщина, а Рей, которая сделала его совсем другим человеком.

— Извини, что ты сказала? — все же переспросил Даллас. Он услышал какой-то шорох и, опустив глаза, увидел протянутую к нему руку.

— Может быть, не стоит… — смешавшись, проговорил Даллас.

Хотя в душе он хотел именно этого…

— Почему?

— Видишь ли, я по сути очень старомоден. И чувствую, что должен исправить те промахи, которые допускал по отношению к тебе. Я, конечно, останусь здесь, поскольку ты этого хочешь. Но не позволю себе ничего такого, о чем после стану жалеть. Так?

— Ну, не совсем так! — возразила Рей. — Я хотела бы, чтобы ты был рядом все время. Сможешь? Все время и всегда. Что бы ни случилось.

Вопрос был поставлен ребром. Даллас помедлил несколько мгновений. Потом снова кивнул:

— Я бы хотел этого.

— Тогда останься со мной. Если я об этом прошу, то потому, что очень устала. Если ты станешь обо мне заботиться, я буду счастлива. И тоже стану о тебе заботиться. Даже более того. Я не думаю, что смогу жить без тебя. А сейчас, Даллас, я в отчаянии! И чувствую, что готова смириться и опустить руки. Это меня пугает, Мне нужна твоя помощь. Твоя сила… — Далласа бросило сначала в жар, а затем в холод. Рей продолжила: — Любой, кто бы меня сейчас услышал, осудил бы за эти слова. Потому что в подобной ситуации женщина должна думать только о своем попавшем в беду ребенке. Да, я думаю о Джинни! Более того: эти мысли уже вконец измотали меня. Так же как те слова, которые я в душе, ежеминутно обращаясь к ней, произношу. И которые, может быть, никогда не смогу ей сказать.

Но наши с тобой жизни тесно переплелись! И мои чувства к тебе и Джинни тоже… Не знаю, как случилось, что ты и я превратились в «мы». Но я тебе очень благодарна!

— Ты можешь говорить понятнее?

— Если ты сказал правду и действительно будешь всегда рядом, когда мне необходимо, то оставайся. В противном случае — уходи. Это не жестокость. Наоборот, куда более жестоко с твоей стороны было бы лгать и остаться.

Оба почувствовали, что слов сказано достаточно. Более чем достаточно… Даллас бросил на стул одежду, перекинутую через руку, сорвал с себя полотенце и подошел к кровати.

— Я говорил правду, Рей! И уже истрепал себе все нервы! К черту! Больше не могу бороться с собой!

Рей посмотрела на него и тихо сказала:

— Но не из жалости…

— И не из-за любви, — поспешно добавил Даллас, сам испугавшись слова, которое произнес.

Рей вновь натянула на себя одеяло. Даллас лег на спину рядом с ней. Несколько минут они лежали спокойно и молча. Наконец Даллас сказал:

— Я ведь совсем голый.

— Тебе холодно? Даллас усмехнулся:

— Нет. Я просто хотел тебе напомнить об этом.

— Спасибо.

Даллас повернул голову и увидел, что Рей внимательно на него смотрит.

— Интересно, как бы мы чувствовали себя… в объятиях друг друга? — прошептала она.

Эти слова отдались в душе Далласа теплом и каким-то сладостным томлением. Он протянул руку и обнял Рей. Она придвинулась к нему, прижавшись всем телом. Потом выдернула разделявшее их одеяло. Даллас почувствовал горячее прикосновение ее груди, прикрытой тонкой ночной рубашкой. Ладонь Рей прошлась по его спине, а пальцы осторожно сосчитали ребра. Даллас вздрогнул. Она тут же отдернула руку.

— Не убирай ладонь! — прошептал он. — Мне так хорошо! Удивительно хорошо!

— Я сама удивляюсь… — тоже шепотом ответила Рей. — Удивляюсь самой себе… Но мне это нравится… — Она обняла Далласа и, осторожно приподнявшись на локтях, легла на него. — Я отдаю себе отчет в том, что сейчас делаю, — продолжала шептать Рей. — Да, я с каждым днем все более замыкаюсь в себе. Единственная отдушина — это ты. Но хочу, чтобы мы вот на этом и остановились.