Развод. Коронное блюдо – месть - Саяна Горская
Мы в старом домике. Обои на стенах вздулись от сырости, местами отошли от стен. Комнат всего две, маленькие, тесные, и кухня.
Кажется, дом давно заброшен и очень запущен.
Мужчины не говорят ни слова, просто толкают меня дальше, заводя в одну из комнат. Окно здесь заколочено досками снаружи.
— Сиди здесь, — бросает коренастый, его голос звучит как приказ.
Я пытаюсь сглотнуть, но слюна вязнет во рту.
— Как долго я здесь буду?
— Пока не поступят дальнейшие распоряжения, — произносит он сухо.
— Кто вас нанял? Зачем я здесь?
Коренастый бросает на меня хмурый взгляд, словно предупреждая, чтобы я не задавала лишних вопросов. Он уже направляется к двери, когда я делаю последний отчаянный шаг.
— Пожалуйста, скажите хоть что-то! — Подбегаю к нему и вцепляюсь в рукав его толстовки. — Кто заказчик?! Кто хочет, чтобы я была здесь? Левицкий? Или это мой муж?!
Он лишь фыркает, с раздражением выдёргивая рукав из моих сжатых пальцев.
Выходит.
Дверь захлопывается. С обратной стороны лязгает металлический замок.
Сердце падает куда-то в пятки.
Меня заказали? Что именно? Похищение, или..?
Я бросаюсь к двери, молочу по ней кулаками, кричу.
— Выпустите меня! Вы не имеете права! Я вам ничего не сделала! Выпустите! Я готова заплатить! Я заплачу!
Дверь резко распахивается. Коренастый, замерев на пороге с кривой гримасой негодования, легко отталкивает меня в сторону.
— Уймись! Ещё один звук — и будет хуже! Хочешь сидеть в тёмном подвале?!
Молча смотрю на него, чувствуя, что глаза наливаются слезами.
— Значит, молчи!
Дверь снова закрывается.
Мои руки обессилено опускаются вдоль тела плетьми. Несколько секунд стою неподвижно, не в силах пошевелиться, а потом медленно подхожу к старой, жёсткой кровати в углу комнаты. Постель скрипит подо мной, когда я ложусь и сворачиваюсь калачиком.
Холодно.
Страшно.
Я лежу, слушая собственное дыхание, чтобы сосредоточиться.
В голове абсолютная пустота!
Всё моё сознание работает сейчас на достижение одной единственной задачи.
Я. Должна. Выжить.
Глава 12
Слава.
Валяюсь в объятиях пуховых подушек. Моё тело тонет в мягком матрасе, податливо прогибающемся под каждое движение. Сверху ниспадает тонкая полупрозрачная ткань балдахина — шёлк струится, переливаясь в свете свечей и играя красками.
Из колонки льётся тихая восточная мелодия.
— Аккуратно, чай очень горячий, — Дина ставит на край кровати поднос с маленькими дымящимися чашками. — Сейчас сладости принесу.
Подцепляю её за край воздушной юбки.
— Нет, иди уже ко мне, Шахерезада. Ты — единственная сладость, в которой я сейчас нуждаюсь.
— Слав…
— Хватит суетиться. Свобода! — Дёргаю с силой, заваливая Дину на постель. — Мы свободны! А ты носишься с этим чаем.
— Ну… — Томно моргает она длинными ресницами, преданно смотрит мне в глаза.
Типажом она чисто Олеська, а в мелочах совершенно иная: манящая, статная, игривая. Глазища кошачьи — две шальные тёмные пули. Тело гибкое, тонкое. Это тело явно создано для утех, а не для работы.
Веду ладонью по оголившемуся бедру, задираю подол юбки выше.
— Слав, давай просто полежим, а? — Дина тормозит мою руку, чуть отодвигается. — Сил сегодня нет.
— А куда делись наши силы?
— Не знаю. Всю ночь не спала. Думала…
— А ты завязывай думать, тебе вредно, — звонко целую её в лобик. — Вон к чему это Олеську привело.
— Слав… Как-то мне не по себе.
— Дин, мы это обсуждали, всё по полочкам разложили. Назад пути нет, мы в это дерьмо уже вляпались.
— Но они… Они точно нормальные люди?
— Точно. Я тебе гарантирую, всё пройдёт чисто и быстро.
— Куда мы её денем, а? — Дина перекатывается на живот, болтает в воздухе ногами. — Не будет же она всю жизнь взаперти на этой даче сидеть.
— Ребята разберутся. Чего ты распереживалась вся?
— Не знаю. Просто чувствую себя как-то… плохо. Нервы. Успокоительные пью пачками.
— Дин, я тоже очкую. Я, знаешь ли, не организовывал раньше похищений. — Копирую позу Дины. Кладу голову на сложенные перед собой руки, устало прикрываю глаза. — В новинку мне это.
— Может, не поздно всё откатить?
— Ты как себе это представляешь? Они вернут Олесю домой, стряхнут с неё пыль, принесут свои искренние извинения, а потом мы все дружно возьмёмся за руки и заживём, как раньше? Нет, даже не надейся. Если она вернётся, то уничтожит всё, к чему я шёл несколько долгих лет. Она оттяпает и бизнес, и недвижимость, а если у неё хватит тяму доказать то, что я подделал бумаги о её психическом состоянии, то мне ещё и срок впаяют. Ты этого хочешь?
— Нет, но что, если она…
— А-р-р! — Раздражённо морщусь. — Малыш, предоставь это мне, идёт? Всё, что требуется сейчас от нас — это сыграть убедительно свои роли убитых неизвестностью мужа и подруги. Скоро на запах сенсации набежит пресса, и от того, насколько хорошо мы сможем сохранить лицо, будет зависеть наше будущее.
— Этого я и боюсь. Из меня так себе актриса.
— Не прибедняйся, детка. Ты целый год водила Олеську за нос.
— Я не…
— Нет? — Взлетают с сарказмом мои брови. — Ты трахалась с мужем лучшей подруги, забыла?
— Это другое, — отводит пристыжено взгляд.
А меня бесит!
Бесит, млять, что теперь она строит из себя святую невинность, хотя ещё пару дней назад была согласна хоть собственной кровью подписаться под нашим общим планом.
— Дин, не переживай, у меня всё схвачено. Камеры я скрутил, пальчики затёр. Бумаги на руках, врач состояние Олеси готов подтвердить лично, а все наши друзья в один голос расскажут, что Олеська была слегка отъехавшей. Так?
— Так.
— Вот и всё. Дальше пускай работают профессионалы.
Дина вздыхает.
Водит пальцами по простыням, вырисовывая сердечки. Лицо несчастное, будто кило лимонов навернула. Глаза как у грёбаного спаниеля.
Ну точно, Олеся! Та вот с таким лицом последние пару лет жила, чем бесила меня до усрачки. И у меня, мляха, всё в штанах падает.
Спасибо! Настрой на смачный трах как рукой сняло!
Мысли снова возвращаются к жене.
Всё могло бы быть по-другому, если бы она не лезла туда, куда не надо. Всё могло бы сложиться идеально, если бы она не уперлась в это своё «имя», в свои грёбаные принципы!
Фастфуд ей, видите ли, не нравится! Да кого это вообще волнует?!
Один этот контракт — и я бы обеспечил себе десятилетие беззаботной жизни. А она… Вечно она слишком сильно пеклась о своей репутации. Как будто весь мир крутится вокруг её имени!
А что насчёт будущего? Насчёт стабильности, финансовой безопасности? Об этом она подумала?
Нет, конечно!
Поэтому пришлось думать мне!
Под подушкой вибрирует телефон. Дина
