Америка – разлучница - Оксана Александровна Ливанова

просто сущие гроши. Накопить большое количество денег для свадьбы, не представлялось возможным ни у кого в её большой семье. Значит, нужно соглашаться.

— Давид ты знаешь, мне кажется, что это очень хорошая идея. Конечно мои родители могут себе позволить сыграть мою свадьбу у нас на кухне, но раз ты считаешь, что лучше всё-таки будет это сделать за счёт твоего папы, то я согласна.

— Вот какая же ты язва, Павлова. Ох язва, — пропел Давид, — я ей халяву предлагаю, а она мне зуботычины в бок вставляет.

— Ни о какой халяве речь не идёт. Я всё отдам, только кусками. Даже не думай иначе — сказала Наташа и строго посмотрела на своего друга. Давид встал со стула, подошёл к ней, и обняв, поцеловал в затылок.

— Вечером приду, — сказал он, — проверю готовность к экзамену, заодно обсудим детали свадьбы. Лады?

— Да, сэр — ответила Наташа, и когда за ним закрылась дверь, закрыв лицо руками, горько заплакала.

2.

Вечером, как и обещал, Давид пришел вместе с отцом и матерью обсуждать детали свадьбы. Саша и Давид сидели во главе стола, споря и рассуждая о том, как они видят торжество. Победила дружба и кошелёк Олега Ефимовича. Все расходы, связанные со свадьбами, он взял на себя. Наташа была счастлива, что они не взяли с собой Соню, потому что пережить её в своей квартире, ей было ну никак невозможно. И так, мысль о том, что она увидит её, выходящую замуж за Давида, делала этот день мрачным, и не забываемо кошмарным. Все детали родня обрисовала, и попрощавшись, все молча обнялись. Когда семья Давида и он сам покинули квартиру, Наташа облегчённо вздохнула. Всё, решилась. Теперь будь, что будет.

Сдав сессию, и сбегав быстренько в загс на подачу заявлений, все вчетвером рванули в кафе. Это дело нужно было отметить. Торжество решено было праздновать 12 июля. Пятница. Саша всё время хватал Наташу за руку, счастливо улыбаясь, а Соня, просто повисла на шее у Давида, неимоверно раздражая и его, и Наташу своим поведением. Взяв бокалы шампанского в руки, начали поздравлять друг друга. Первым начал Давид:

— Друзья мои, я очень хочу вас поздравить с правильным и очень важным для нашей судьбы решением. Две молодые пары, которые решили создать свою семью в такое непростое для нашей страны время, должны понимать, что это ответственный шаг, и давайте надеяться, что мы всё делаем правильно. Поднимем же бокалы, и выпьем за это решение. Стать взрослыми, и самостоятельными. И да поможет нам в этом перестройка и демократия. А если честно, пусть нам поможет господь, быть счастливыми. Ура, друзья мои! Ура! Все дружно выпили шампанского, и переговаривая друг друга, решали, как будет проходить их совместный праздник. Девчонки наперегонки предлагали друг другу салоны свадебных платьев, которые недавно открылись в огромном количестве в их городе. А мужчины обсуждали меню и алкоголь на праздничный стол. Было очень весело, и никто не хотел расставаться в тот вечер, размечтавшись о самом важном празднике в их жизни. Пока в кафе не вошли бритоголовые.

Наташа увидела их первая, и неприятный холодок прошелся по её спине. Последнее время, тенденция малиновых пиджаков и бритых голов стало каким — то очень мрачным анекдотом. Со стороны, это выглядело как приход этих людей ниоткуда, и уходили они туда же, поигрывая ключами от иномарок. Всем они напоминали каких — то зомби, у которых на лицах читалось «нехорошее». Люди старались обходить их стороной, и не оборачивались, даже когда их окликали эти самые страшные люди. Вот и сейчас, в кафе стало как-то тихо, и даже музыка не так громко стала греметь.

Давид сидел спиной ко входу, и не видел их. А вот Саша встрепенулся, и слегка сжался, показывая свою осведомлённость об этих бритых. Взяв за руку Наташу, он сказал:

— Может продолжим у нас дома? Здесь стало как-то неуютно. Давид обернулся, и увидев картину малиновых пиджаков и кожанок, улыбнулся и обнял Соню.

— Я думаю, что ничего страшного. Зачем бояться людей, если они вроде никого не трогают. Они пришли поесть и выпить, так же, как и мы. Может не стоит проявлять слабость, и уходить? Сейчас горячее принесут. Я есть хочу.

Все за столом замолчали, и уткнулись в тарелки. Он был прав, но сталкиваться с этими ребятами никто не хотел. В самый неподходящий момент, Наташа захотела в туалет. Она аккуратно встала, и направилась вглубь кафе, чтобы припудрить носик. Когда она вставала со своего места, один из мужчин в кожаной куртке обратил на нее внимание, и что — то тихо сказал своему соседом по столику на ухо. Эта манипуляция была замечена Давидом, и он показал Саше жестом, чтобы он не расслаблялся. Они начали ждать её, внимательно смотря в сторону, куда она ушла.

Всё случилось практически мгновенно. Когда Наташа начала выходить из коридора в сторону своего столика, двое из бритоголовых мужчин выдвинулись ей навстречу. Ребята за столиком прекрасно понимали, что они попали в беду. Когда Наташа сравнялась с ними, они начали ей что-то говорить и обойти их стороной у неё не получилось. Давид вскочил вместе с Сашей одновременно, но поговорить с ними им никто не дал. Малиновые пиджаки были настроены очень агрессивно, и они ударили первыми. Били так, чтобы опустить ребят на пол одним ударом. Профессионально, и жестоко. Наташа сориентировалась быстро. Скомандовала бармену звонить в милицию и скорую, подбежала к своему столику, схватила бутылку. Орущей Соне сказала следующее: «Заткнись». Прибежав к своре, ударила шампанским одного по голове, второй получил от неё «смертельный кус». Она намертво сцепила челюсть на руке второго и висела на нём, как обезьяна, пока тот не оторвал её, и не бросил как щенка через все столики ближе к выходу. Наташа встала, несмотря на дикую боль от падения. И шатающейся походкой пошла снова в атаку. Соня продолжала орать. У Наташи по щеке текла кровь, она разбила голову, пока летела, но ей на тот момент было всё равно. Один из ублюдков медленно, но с особым удовольствием убивал Давида. Его огромный кулак методично поднимался и опускался на грудь уже лежащего парня, превращая её в месиво. Саша уже лежал отключенный от сознания, весь в крови. Наташа разбежалась как могла, и запрыгнула на спину уроду, сцепив челюсти на его ухе. Ничего другого на ум ей сейчас не приходило. Бритый взвыл, и на долю секунды