Как все началось... - Мартон Сандра

Слейд видел ее лицо, слышал ее голос, чувствовал ее тепло, словно она была в его руках. Он почти ощущал ее вкус, и все три ночи после того, как поцеловал ее, он просыпался на смятых простынях, а мужская часть его анатомии угрожала сделать то, чего не случалось с ним с пятнадцати лет.

Слейд почувствовал жжение в легких.

Прошла ночь пятницы. И субботы. И воскресенья. Этого времени хватило бы, чтобы выкинуть Лару из головы.

Но он не сумел. Хотя очень старался.

Он трудился всю субботу, позвонил какой-то знакомой блондинке в последний момент и довольно усмехнулся, когда она сказала, что у нее уже были планы… но, да, она изменит их. Он пригласил ее на обед, затем на концерт. Вечер они закончили в апартаментах отеля. Когда она прильнула к нему и стала развязывать галстук, он неожиданно понял, что ему хочется быть в любом другом месте, только не здесь.

— Ой, — сказал он, мягко высвобождаясь из ее объятий, — я только что вспомнил, что мне нужно… эээ… мне нужно вернуться в свой офис.

— В полночь? — изумленно спросила она. И он ответил, что да, именно в полночь…

И сбежал.

Вспомнив все это, Слейд нахмурился и заставил ноги и руки работать активнее.

В воскресенье он снова пробовал замучить себя тренировками. Бегал с утра, час упражнялся в тренажерном зале, переплывал реку в полдень. Вечером он заказал пиццу и устроился перед телевизором.

А на рассвете его опять посетили сны, о которых даже не хотелось вспоминать… Вот и сейчас он мчался вперед до полного изнеможения, мокрый и уставший, и не думал ни о чем и ни о ком, кроме нее.

Слейд вбежал по ступенькам в дом и устремился в душ, даже не сняв промокшие шорты и футболку. Он подставил лицо под воду и — он все еще думал о ней, все еще удивлялся, почему поцеловал, и размышлял о том, что случилось бы, если бы не зазвонил телефон. Ведь что бы она ни говорила, он все еще хотел начать с того места, где они закончили. Он чувствовал, как она становилась податливой в его руках, слышал эти постанывания, ощущал биение ее сердца…

Что за мужчина мог жениться на этой женщине и развестись с ней через полтора года?

Почему это вообще должно иметь для него значение? Вот это вопрос по существу.

— Плевать, — сказал он вслух, выходя из-под душа. Может, хватит терзать себя? У него много работы, новые предложения, проекты и встречи, которыми нужно заняться. Он уже договорился о встрече с Доббсом через две недели.

— Приезжайте на весь уик-энд, — сказал Доббс, — я вас всем представлю в моем клубе.

Неважно, что ему придется провести пару дней в том же городе, где живет Лара. Ведь она — прошлое, так?

— Так! — сказал Слейд.

Он оделся, влез в ботинки, затянул галстук и бодро спустился по лестнице.

В девять он сидел за столом, просматривая свои планы. Встреча за ланчем, звонок по поводу конференции в три… и запись его собственной рукой — позвонить Трэвису.

Он ухмыльнулся.

Трэв затеял что-то вроде холостяцкого аукциона в своем офисе.

Почему бы и нет? Трэв пытался остепениться и обнаружил вдруг, что получается. «Какой сюрприз!» — подумал Слейд, криво ухмыльнувшись. Только один парень, которого он знал, остепенился и чувствовал себя при этом счастливым с одной женщиной — Гейдж. Но Натали не была женщиной, она была ангелом!

Слейд задрал ноги, скрестил их и откинулся, заложив руки за голову.

Ему нравилось играть. И еще смотреть, как «Бэрон, Ливайн и Хаггерти» продолжают расти.

— Мы поставим имена в алфавитном порядке, — сказал он тем вечером, когда он, Джек и Тед делились друг с другом своими планами за хорошей пиццей и ужасным вином в небольшом итальянском ресторанчике за два квартала от офисов гигантской архитектурной фирмы, которая наняла их троих сразу после окончания Гарварда.

— Ты бы этого не предложил, будь твоя фамилия Яворски, — сказал Джек невозмутимым тоном. — Ну да ладно, черт с тобой. Ты умеешь торговаться, Слейд Бэрон!

Эти воспоминания вызвали у него улыбку. Но у него и правда была такая фамилия. Все, что он мог предложить друзьям, — поменять их фамилии. Да к тому же в их альянсе все складывалось справедливо — он был хороший архитектор, чертовски хороший, несмотря на реакцию отца на его юношеские достижения.

— Ты хочешь посвятить жизнь рисованию домов для других людей? — ворчал Йонас. — Пожалуйста! Только не проси меня финансировать эти безумные идеи, сынок.

Это не стало для него ударом — Слейд ждал чего-то подобного.

— Все в порядке, отец, — ответил тогда он, — я справлюсь сам.

Последние пару лет в школе он учился неважно, что было неудивительно, поскольку время он проводил, объезжая мотоциклы, лошадей и женщин. Пожалуй, только фамилия, а также ожидание богатых вложений позволили ему оказаться в маленьком техасском колледже. Этого было достаточно для поступления в Гарвард, где он сумел поддержать себя, выиграв конкурс на проектирование бара в деловом районе города.

Работа изменила все. Он поднабрался информации у биржевых брокеров, смешивая им коктейли, купил акции Доу — Джонса и вложил их с такой же безрассудностью, с какой относился к женщинам, мотоциклам и полудиким лошадям. Когда он закончил университет, на его банковском счету денег оказалось достаточно, чтобы удивить даже его самого. А год спустя он вложил каждый пенни этой суммы в новую фирму «Бэрон, Ливайн и Хаггерти».

Компания «Б., Л, и X.» добилась успеха.

Слейд улыбнулся. — Огромного успеха. Офисные здания были их специализацией. Тед стал авторитетом в области реконструкции, а Джек был гением в проектировании помещений для клиентов, которые жаждали чего-то исключительного и не боялись платить за это.

Жизнь была прекрасна. Слейд любил свою работу, свой город и жизнь, которую строил сам. У него были темно-зеленый «ягуар» и сверкающий черный «блейзер». У него был домик в Мейн-Вудсе и дом в Бостоне. И у него было все отлично — «более чем отлично», как обычно уточнял Джек, — с женщинами.

Слейд улыбнулся. С женщинами проблем не возникало никогда.

До сих пор.

Дыхание у него сорвалось.

До тех пор, пока он не поимел несчастье познакомиться с женщиной, которую, казалось, так же легко понять, как и любую другую. Однако все оказалось сложнее, чем, к примеру, петляние по извилистым узким улочкам Боконского холма.

— Мистер Бэрон?

Слейд вскинул глаза. Его собственная секретарша еще не бывала в декретном отпуске. Это была милая и весьма компетентная девушка, но она краснела всякий раз, когда смотрела на него. Иногда ему хотелось выложить ей прямо, что ей абсолютно не о чем беспокоиться, что он никогда не заводит романов с женщинами, которые работают для него или с ним…

Да? А что же тогда было с Ларой? Он поцеловал ее в кабинете. В ее кабинете!

Он сел прямо и откашлялся.

— Да, Бетси.

— Этот пакет только что принесли, сэр. Лично вам. Слейд поблагодарил и взял конверт. Интересно… Без имени, без обратного адреса.

— Что-нибудь еще, мистер Бэрон?

— Нет. Ах, да… Кофе, пожалуйста. Черный, один кубик сахара.

Он вскрыл послание после того, как захлопнулась дверь. Внутри оказался маленький веленевый конверт. Он вытащил его, понюхал, затем открыл и достал элегантную карточку, на которой было написано:

«Ваше присутствие обязательно на праздновании восьмидесятипятилетия мистера Джонаса Бэрона в субботу и воскресенье, 14 и 15 июня, на ранчо Бэрона „Эспада“.

Бразос-Спрингс. Техас.»

— О черт, — пробормотал Слейд и закатил глаза. Внизу было приписано:

«Никаких отговорок! Женское население Бостона потерпит недельку без тебя!» Приписка заканчивалась элегантной заглавной буквой «К» и маленьким сердечком.

Он не мог не рассмеяться. Записка была от его сводной сестры Кэтлин, которая выяснила для себя много лет назад, что единственный способ управляться со своими сводными братьями — быть такой же упрямой, как и они.