Эва Киншоу - Забава

— Я больше не собираюсь говорить на эту тему. Поверни налево, — скомандовала девушка. — Высадишь меня у того высокого дома, первого от угла.

Джон молча подъехал к подъезду, но, когда она уже собиралась выйти, протянул руку и схватил ее за запястье.

— О нет, так не пойдет, милая. Ты не уйдешь, пока все не объяснишь.

— Отпусти меня, — процедила Торри, глядя на него горящими от ярости глазами.

Но его, казалось, все это забавляло. Он включил маленькую лампочку в салоне и, оглядев девушку, заявил:

— Мне кажется, что может существовать только два разумных объяснения твоего поведения. Или ты из тех глупых птичек, что наслаждаются самим процессом охоты, но в панике спасаются бегством, как только доходит до дела, или... Твой дорогой Пирс не совсем удовлетворяет тебя в определенном смысле, и ты просто не можешь время от времени не приглядеть что-нибудь более стоящее... По-видимому, в твоей жизни произошло что-то такое, что вынуждает тебя решиться на брак по расчету и, подобно последней изголодавшейся...

Грязное слово обожгло Торри, словно удар хлыста, на какой-то момент заставив окаменеть. Но едва до нее дошел смысл сказанного, как она побледнела и, не помня себя от гнева, со всего размаху влепила ему пощечину.

— Ты... ты... ты чудовище, — прохрипела девушка, пытаясь вырвать у него свою руку. — Ты...

— Позволь мне закончить, — невозмутимо произнес Джон. — Каждый день на земле заключается множество несовершенных браков, но я уверен, что таким пылким девушкам, как ты, не стоит спешить.

— А я — нет. — Торри захлебывалась от слез. — Если бы ты только знал...

— Но я знаю, — сказал он, неожиданно отпуская ее.

Она закрыла лицо руками, потрясенная той бурей эмоций, что охватила ее. Гнев, обида, оскорбленное самолюбие, отчаяние...

— Я ненавижу тебя, — прошептала девушка. — Но это еще не все: я рада, что задела твою гордость. И если хочешь знать, меня просто тошнит при мысли, что ты имеешь какие-то дела с моим отцом... Молю бога, чтобы никогда больше тебя не видеть!

Торри открыла дверцу машины и, выходя, бросила на него еще один, последний взгляд, с горечью заметив в его карих глазах немой вызов.

Она хотела было сказать: «Ничего не получится, не надейся!» Но Джон уже отвел взгляд, и девушка сдержалась, чтобы не хлопнуть дверью в ответ на его сдержанное, вежливое пожелание спокойной ночи.

Все еще кипя от негодования, Торри вошла в подъезд и нетерпеливо нажала на кнопку лифта.

Легче умереть, чем избавиться от этого мерзкого чувства, подумала она, и в этот момент чья-то рука легла на ее плечо.

Вздрогнув, девушка обернулась. Джон О'Кинли протягивал ей ключи, которые она, должно быть, выронила, роясь в сумочке в поисках носового платка.

— Молчи, — предупредил он, увидев выражение ее лица.

Но она и так не могла вымолвить ни слова и только молча потянулась, пытаясь выхватить ключи из его рук.

Он зажал их в кулак и мягко произнес:

— Терпение, терпение, Торри. Ты всегда так эмоциональна?

Девушка отчаянно старалась не разрыдаться, но силы покинули ее, и слезы хлынули неудержимым потоком. Она плакала навзрыд, закрыв глаза, дрожа и всхлипывая.

И тут Торри почувствовала, что он обнял ее. Она приоткрыла губы, издав робкий звук протеста, и Джон прильнул к ним долгим поцелуем.

Когда он отпустил ее, девушка едва держалась на ногах и не упала только потому, что его сильные руки надежно поддерживали ее за плечи. Покачнувшись, она вошла в лифт, и, когда дверь начала закрываться, Джон молча поднял руку в легком, чуть насмешливом жесте прощания.

— Нет, — выдохнула Торри, чувствуя, что позволила этому человеку снова одержать верх, причем без малейшего сопротивления с ее стороны. — Нет... Я не целовала тебя. Это никогда больше не повторится.

Она проснулась среди ночи, дрожа и переживая все снова, потому что во сне ее преследовало ощущение его сильных рук, тепло его тела, тот дерзкий, почти оскорбительный поцелуй.

К утру она уже знала, что ненавидит Джона О'Кинли, ненавидит за все, что он сделал и еще сделает, смутив покой многих женщин... а больше всего за его слова о Пирсе.

Я бы убила его за это, подумала она холодно.

Постепенно Торри успокоилась, и в ее душе осталась только горечь от пережитого оскорбления.

И тут на нее обрушился новый удар. Она просматривала газеты в поисках объявления о продаже античного фарфора, когда один из заголовков привлек ее внимание.

Девушка бегло пробежала глазами статью, где говорилось о несостоятельности одной из компаний, занимающейся изготовлением приправ, соусов и специй. Название фирмы тактично не упоминалось, и она лениво отложила газету, отметив, что у «Гилл компании» будет одним конкурентом меньше.

Но вдруг у нее ёкнуло сердце. Она вспомнила, каким усталым выглядел отец в последние дни, как ее родители обхаживали, именно обхаживали Джона О'Кинли, богача, интересы которого были связаны с деятельностью подобных компаний.

— Нет, — прошептала Торри в ужасе. — О господи, нет! Пожалуйста, скажи мне, что это не так!

— Почему вы ничего не рассказали мне? — с упреком спросила Торри родителей, которые сидели перед ней в своей маленькой прелестной гостиной, тесно прижавшись друг к другу и взявшись за руки, словно дети.

— Дорогая, я хотела сделать это, — осторожно начала Энн. — Но твой отец запретил. Он не хотел огорчать тебя, когда, по всей видимости, ты была... — Она замялась.

— Была так погружена в себя, что ничего не замечала вокруг, — с горечью закончила Торри. — О, простите меня... Мама... отец... Объясните, что же произошло?

— Это в большей мере моя вина, — сказал сэр Рональд.

— Папа...

— Но это так, детка. Я просчитался, думая, что достаточно идти проторенной дорожкой, чтобы сохранить имя и репутацию. Но сейчас рынок наводнили компании более инициативные, новаторские и лучше ориентирующиеся в мире бизнеса. Так получилось, что в течение некоторого времени я продолжал вкладывать деньги в «Гилл компани», а она уже была обречена. С тем же успехом можно было наливать воду в дырявую бочку...

— Но у нас есть недвижимость. Дом... — вмешалась Торри, — и моя квартира...

— Детка, это последнее, что у нас осталось. Этого хватит, чтобы расплатиться с кредиторами, но, боюсь, будет недостаточно, чтобы избежать финансового краха...

Торри вскочила, собираясь возразить, но мать жестом остановила ее:

— Мы старались изо всех сил, дорогая, но положение на финансовом рынке против нас. Единственная надежда — это Джон О'Кинли. Не все еще потеряно, девочка. Если нам удастся уговорить его вложить деньги в «Гилл ком-пани», то положение стабилизируется, и мы сохраним свое имя.