Энн Вульф - Прелюдия к чуду

Ознакомительный фрагмент

Сейчас я понимала, что совсем не зря взяла с собой фотоаппарат и камеру: здесь было, что снимать… В свободное от учебы время я работала фотографом для одной из хампстедских газет и делала неплохие фотографии. Мне нравилась моя работа, наверное потому, что она совпадала с хобби. Помню, один из апдайковских героев утверждал, что, если работа совпадает с хобби, то это уже не работа. Честно говоря, я не очень-то согласна с этим высказыванием. Кто сказал, что работа не должна доставлять удовольствия?

Привлеченная горными пейзажами, я предложила Микаэлю прокатиться на местных фуникулерах. Лицо его странно изменилось.

– Знаешь ли… Я не любитель туристических развлечений… Но, если ты хочешь, я могу проводить тебя, покатаешься одна.

Меня удивила его реакция на мое предложение. За время, проведенное в обществе Микаэля, я успела привыкнуть к тому, что он очень подвижный и увлекающийся человек. Почему же такое забавное развлечение, как катание на фуникулере, не вызывает в нем положительных эмоций? Я хотела было задать ему этот вопрос, но потом передумала. Может быть, это простое равнодушие к таким развлечениям, а я делаю из мухи слона…

Но посмотреть на вид с Карпатских гор мне все-таки хотелось, и Микаэль уступил моей просьбе. Мы долго взбирались вверх по крутой винтовой лестнице. Микаэль шел позади, и я не видела его лица. Но когда мы поднялись, я обратила внимание на то, что он очень бледен.

– Что с тобой? – удивленно спросила я.

– Ерунда, – выдавил улыбку Микаэль. – Так на меня действует горный воздух. Я от него… пьянею…

На долю секунды мне показалось, что в его глазах цвета темного шоколада застыл страх. Но я тотчас же прогнала от себя эту мысль. Уж кому-кому, а Микаэлю Миршану здесь бояться нечего. Румыны в горах – как рыбы в воде…

Я поняла, что все-таки не зря шагала по ступенькам, подставляя лицо суровому горному ветру. С гор открывался великолепный вид на старый Брашов. Небольшие старинные домики с черепичными крышами забавно уменьшились в размерах. Я стояла на горе, и мне казалось, что вся земля раскинулась у моих ног, что вся она – моя…

Я поделилась своими мыслями с Микаэлем, но он отреагировал на них без особого воодушевления.

– Когда забираешься на гору, всегда чувствуешь себя странно, – сухо прокомментировал он мое высказывание. – У всех это происходит по-разному…

Я почувствовала себя немного разочарованной, услышав его сухой ответ на мои восторги. И, чтобы поднять себе настроение, решила все-таки прокатиться на фуникулере.

Микаэль помахал мне рукой, когда я, дождавшись своей очереди, села в кабинку. Мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то, похожее на сожаление. Так смотрят на тех, кто отправляется в далекое странствие те, кто остаются дома. Так смотрела на меня Ба, когда я улетала в Румынию…

Все это показалось мне странным. Но вскоре я забыла и о взгляде Микаэля, и о его поведении. Потому что под моими ногами распластался весь старый Брашов, окруженный заснеженными вершинами гор. Зрелище было потрясающим! Я, не отрываясь, смотрела вниз, чувствуя легкое головокружение и щипки страха, сконцентрировавшегося где-то в животе. Нельзя сказать, чтобы я боялась высоты, но в фуникулере я чувствовала себя не очень-то уютно. Все-таки страшновато, когда между тобой и землей такая огромная воздушная прослойка…

К Микаэлю я вернулась счастливая и разрумянившаяся. На этот раз, выслушав мои восторги, он улыбнулся.

– Я рад, что тебе понравился Брашов. И фуникулеры, – добавил он. – Предлагаю спуститься с гор и выпить кофе. Внизу, на площади есть очаровательное кафе с видом на Черную церковь. Думаю, тебе понравится.

Я кивнула. Но вместо того, чтобы двинуться к лестнице, продолжала смотреть на Микаэля. Не знаю, что владело мной в тот момент, но почему-то я не могла оторвать глаз от этого красивого лица, от волос, припорошенных снежинками, от полуоткрытых губ… Микаэль смотрел на меня так же, не отрываясь, и тоже молчал. Я понимала, что выгляжу глупо, понимала, что он может подумать обо мне… Но не могла оторвать взгляда от его красивого, смуглого лица… В моей душе шевелилось что-то похожее на нежность. Или на восхищение… Я и сама не могла толком разобраться, что именно.

Мне казалось, я могу стоять так долго. Очень долго. Но Микаэль наконец опомнился:

– Пойдем, Мод. Я замерз и не прочь погреться за чашечкой горячего кофе. И съесть шоколадку.

Я послушно пошла к лестнице, радуясь тому, что Микаэль не увидел моих полыхающих щек. Меня душил стыд. Что он подумал обо мне, когда я глазела на него, как музыкальная фанатка на своего кумира? Наверное, решил, что я влюбилась в него…

От волнения я сняла варежки и принялась крутить кольцо на пальце, совсем позабыв о том, что впереди лестница. Она-то и застала меня врасплох. Я поскользнулась на первой же ступеньке, но успела ухватиться за перила.

– Ф-фух… – вырвалось у меня.

Микаэль, судя по выражению лица, перепуганный еще больше, чем я, помог мне подняться.

– Боже мой, Мод, как ты меня напугала!

Я оперлась на протянутую им руку и заметила, что на моем безымянном пальце не хватает любимого колечка. Очевидно, оно соскользнуло с пальца тогда же, когда и я – со ступенек.

Поднявшись, я осмотрела ступеньки под ногами. Кольца не было. Это был подарок матери, и я почувствовала такую горечь, как будто потерялось не кольцо, а частичка меня… Микаэль заметил выражение моего лица.

– Что-то потеряла? – спросил он.

– Кольцо, – голосом безнадежно больного ответила я. – Мамин подарок…

Теперь уже мы вместе оглядывали ступеньки. Но, увы, наши поиски не увенчались успехом.

– Наверное, кольцо упало вниз, – предположил Микаэль.

Я кивнула и свесилась за перила. Конечно, бессмысленно было надеяться на то, что я увижу его, но… К моей несказанной радости, я все же увидела кольцо. Оно, поблескивая в лучах солнца, лежало на выступе скалы.

– Вот оно! – крикнула я Микаэлю и указала на выступ.

Расстояние от выступа до лестницы было небольшим, но для того, чтобы забраться туда, нужны были ловкость и сила. Прикинув все возможные последствия, я отказалась от идеи лезть за кольцом. Это было слишком опасно. Просить об этом Микаэля я не решилась. Как я могу подвергать риску чужую жизнь?

Но Микаэль сам принял решение. Он скинул свою куртку и протянул ее мне.

– Держи, я сейчас!

– Микаэль, стой! – закричала я ему, но было уже поздно.

Он перемахнул через перила и уже карабкался к выступу.

Мне оставалось только смотреть, свесившись с перил, на то, как он решительно продвигается в сторону моего злосчастного кольца. И вдруг я увидела его лицо. Его выражение не имело ничего общего с решимостью. Оно было белым, как мел. А в глазах… В глазах Микаэля был страх.

Конец ознакомительного фрагмента