Мэри Берчелл - Достойна ли я счастья?

— Извини, — решительно произнесла она. — Больше говорить не о чем. Я не хочу с тобой встречаться.

Мэриголд надеялась, что ее слова не оскорбят Линдли так, как оскорбило ее его поведение.

— Хорошо, Мэри, но как ты сумела убежать? — В его глазах промелькнул испуг. Или это ей показалось?

— Я просто вышла из отеля и отправилась на станцию.

— Но поездов не было.

Конечно, он должен знать об этом! Глупо было врать.

— Ну, если ты непременно хочешь все знать, я… я голосовала.

— И доехала до самого Лондона?

— Да, — с вызовом ответила Мэриголд.

— Тебя довезли до твоего дома?

— Разумеется.

— Ты маленькая лгунья, — изрек он изумленно. — Утром я звонил тебе два раза, но никто не подходил.

Мэриголд закусила губу. Она хотела было сказать, что уехала из дому рано утром в воскресенье. Но это выглядело бы неправдоподобно.

Не дав ей времени на ответ, Линдли продолжал:

— Ты не поехала домой, Мэри. Я только хочу знать, куда ты поехала. Не… — Он слегка запнулся. — Не к моей ли жене?

В эту кошмарную секунду у нее перехватило дыхание. Но тут мистер Фостер, выступив в необычной для него роли ангела-хранителя, открыл свою дверь и вошел в комнату с радостным возгласом:

— Рад вас видеть, Марн! Рад вас видеть. Пойдемте поболтаем.

Когда Линдли скрылся в кабинете шефа, Мэриголд, которая была уже на грани обморока, с облегчением отстучала несколько неровных строчек на машинке и потом вдруг решила, что должна идти. До конца рабочего дня оставалось еще четверть часа, но все документы были уже отпечатаны, и если она вдруг не понадобится мистеру Фостеру для какого-нибудь срочного дела, никто, кроме Тони, не заметит ее отсутствия. Лучше навлечь на себя гнев шефа, чем ждать, пока Линдли выйдет к ней и продолжит мучить ее своими расспросами.

Поспешно взяв пальто и шляпку, Мэриголд небрежно припудрила нос и вышла из кабинета так тихо и незаметно, как только могла.

Тони посмотрел на нее с интересом, когда она проходила мимо:

— Часы спешат?

— Нет, — ответила Мэриголд. — Я ухожу раньше.

Счастливо избежав дальнейших объяснений, она вышла на улицу.

До встречи с Полом оставалось еще много времени, но Мэриголд было все равно, куда идти, и она отправилась в «Глорию» и в одной из роскошных розово-серебряных гардеробных попыталась привести себя в порядок.

Рассматривая результат своих усилий в одном из сверкающих зеркал, Мэриголд была поражена мыслью, что совсем недавно она не стала бы делать это для кого-то еще, кроме Линдли. Шляпка, которую она сейчас носила, всегда вызывала его восторг. Теперь Мэриголд не хотела, чтобы он снова когда-нибудь смотрел на нее — восторженно или как-нибудь иначе.

Но если бы Пол нашел ее очаровательной, это было бы совсем другое дело.

Закончив прихорашиваться, она поднялась в вестибюль и села там в кресло.

Несмотря на потрясение, которое она пережила при встрече с Линдли, Мэриголд чувствовала необычайный душевный подъем. Самое трудное уже позади, а за те несколько дней, которые остаются до ее увольнения, вряд ли может случиться что-то страшное.

Огромная вращающаяся дверь «Глории» повернулась, и в вестибюле появился Пол. Он на секунду остановился у входа, сощурив глаза от яркого света, потом увидел Мэриголд и подошел к ней:

— Привет. Пойдемте поедим что-нибудь.

Когда он взял Мэриголд под руку, она вдруг поняла, что Линдли прикасался к ней совершенно по-другому. Пол повел ее в гриль-бар, где для них был зарезервирован угловой стол.

Он сделал заказ, полностью доверяя ее вкусу, улыбнулся ей, всем своим видом показывая, как прекрасно она выглядит и как он рад ее видеть. Мэриголд решила, что никто еще не относился к ней с таким восхищением.

— Вы даже прелестнее, чем я думал, — сказал он.

— Неужели? — Она слегка покраснела под его смеющимся взглядом. — Вы всегда так красноречивы, когда приглашаете девушку пообедать?

— Нет, конечно. Разве другие мужчины не говорили вам, что вы очень хороши?

— Н-не часто. — Она вспомнила некоторые более искусные комплименты Линдли и покраснела еще сильнее.

— Ну, это не имеет значения. У вас все впереди, — заявил Пол. И затем, очевидно не желая больше смущать ее, заговорил о другом: — Стефани хочет знать, определились ли вы с работой. Она передала вам сердечный привет и попросила сказать, что наконец-то все устроила. Вы можете приступить к работе в любое время начиная со следующей недели.

— О, как это мило с ее стороны! — воскликнула Мэриголд. — Я приду в понедельник.

— Вы очень рады, что увольняетесь?

— Не особенно. Меня вполне устраивала моя работа. Но предложение Стефани было слишком заманчиво.

— Да, конечно. Я только подумал…

— Что вы подумали? — быстро взглянула она на него.

— О, видимо, это просто фантазия. Мне показалось, будто что-то — или кто-то — в вашем издательстве вас безумно раздражает.

— Нет, что вы! — Мэриголд неожиданно ощутила необыкновенную сухость во рту.

— Значит, я не прав? — Он улыбнулся ей. — Если нужно с кем-нибудь серьезно поговорить, я к вашим услугам.

— О, Пол! — Она импульсивно сжала его руку. — Вы такой добрый и внимательный. Я не заслуживаю этого.

— Не заслуживаете этого?! Не смешите. — Он взял ее руку в свои ладони. — Конечно, заслуживаете. Вы пережили ужасный удар два года назад, и я… — Его взгляд упал на их соединенные руки. — Я не хочу, чтобы вы страдали из-за того, что у вас нет семьи.

— Вы очень любезны, Пол, — робко засмеялась Мэриголд. — Но я уже достаточно взрослая и могу позаботиться о себе сама. Вам не стоит беспокоиться.

— Нет, вы не настолько взрослая, чтобы заботиться о себе. У каждой девушки должен быть кто-то, кто о ней заботится. Кстати, не забывайте о вашем дяде, — добавил он с усмешкой.

— О моем дяде?

— Ну, о том, который пил в баре.

— О да, конечно. — Мэриголд постаралась не показать виду, что совершенно забыла о существовании дяди.

— Я вдруг подумал, что напрасно не спустился тогда в бар и не приструнил его.

— Вы поступили правильно, — пылко возразила Мэриголд.

— Тогда мои мысли были заняты другим, — признался он.

— Вы думали о надоедливой девушке, навязавшейся вам в попутчицы.

— Вовсе нет! — запротестовал он с негодованием.

— О, Пол! — Она засмеялась. — Вы мне очень помогли. Я в любом случае вас не виню.

— Я был озабочен кое-чем еще.

— Простите меня. О чем же вы беспокоились? Не о том ли, что ваш последний эксперимент оказался неудачным?

— Нет. — Он улыбнулся, но тут же снова посерьезнел. — На самом деле я беспокоился о Стефани.