Джоанна Нельсон - Обычная история

Брук с опаской взглянула на склоненную голову мужчины, который продолжал рыться в ящике стола. Нет, она не Глория и ей ни за что не удастся проявить подобной твердости. Ей не поможет даже мысль о том, что эти слова — всего лишь эффективный психологический прием из обширного арсенала ему подобных. Нечего даже пытаться, она тут же спасует…

— Вот, держите. — Третий лист появился перед ней, и Брук снова нацелила ручку на начало строки, но после некоторого колебания положила.

— В чем дело?

— В таком состоянии я вполне могу уничтожить годовой запас бумаги вашего участка, — дрогнувшим голосом сказала она. — Разве вы не видите, что я не могу писать?

Детектив взглянул на ее нервно подрагивающие пальцы, а потом перевел взгляд на лицо Брук.

— Кажется, уже вижу.

Брук выдохнула. Он не стал приказывать, настаивать и кричать, как она опасалась, и это придало девушке немного смелости.

— Скажите, детектив, а вы уверены, что мы сейчас имеем в виду одного и того же человека?

— Что?

— Я говорю о Люке… О человеке, который украл мою сумку.

Господи, как ей хотелось, чтобы все так и было: он просто ошибся дверью и перепутал ее с каким-то другим свидетелем. Ведь бывает же и не такое! Она готова была забыть о всех неприятных минутах и о том, как он напугал ее, лишь бы это все оказалось нелепой ошибкой.

— Вам что, не показали фоторобот преступника?

Брук отрицательно потрясла головой. Ее надежда на то, что это недоразумение, росла.

— Проклятье, чем они все тут занимались столько времени?! — процедил детектив сквозь зубы, роясь в карманах.

Наконец он извлек помятый лист, сложенный вчетверо. За эти минуты, что длились поиски, Брук успела убедить себя, что сейчас они все выяснят, детектив рассыплется в извинениях и Брук покинет эти «гостеприимные» стены.

— Вам знаком этот человек? — спросил детектив, разворачивая лист и поднося его близко к лицу Брук.

С листа на девушку смотрел Люк, и ее сердце мгновенно ухнуло куда-то вниз, а ладони стали мокрыми.

— О!.. — испуганно пискнула она.

— Это он? Без эмоциональных восклицаний, только «да» или «нет».

— Д-д-да… — выдавила она.

— Вы уверены?

— Да, уверена!

— Слава богу, что хоть это мы выяснили!

— Нет, не слава богу… Я не могу поверить, что все это…

— Принести воды? — быстро перебил он Брук.

— Простите?

— Мадемуазель Стилер, вы вовсе не производите впечатление истеричной особы. Ничего не случилось, вы просто опознали преступника. Но если вам не по себе, я принесу воды и каких-нибудь успокаивающих капель.

Брук несколько раз глубоко вдохнула и медленно выдохнула, пытаясь сдержать приступ самой настоящей паники. Кажется, это ей удалось.

— Не нужно… Со мной уже все в порядке.

— Вот и хорошо, — быстро произнес он. — И… мне все-таки нужны ваши показания, мадемуазель Стилер.

Не успела Брук напомнить, что она не в состоянии писать, как полицейский вытащил небольшой диктофон и положил на стол перед девушкой.

— Попробуем вот так, — сказал он, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

— Что я должна говорить?

— Расскажите все с самого начала. Что вы делаете в Париже, где живете, с кем общаетесь. Все по порядку.

— Хорошо. — Брук начала рассказ с того момента, как они с Глорией оказались в Париже, как нашли квартиру и как они проводят время.

Брук слегка успокоилась и довольно внятно поведала о знакомстве с Люком. И вот тут-то ее опять стал охватывать ужас. Неужели Люк, тот самый Люк, художник, который рисовал ее портрет, улыбался и выглядел совершенно нормальным, обычным человеком, на самом деле матерый преступник? Неужели такое вообще возможно? У преступников должны быть страшные лица, на которых легко читаются всевозможные человеческие пороки, а не веселые улыбки и мягкий, проникновенный голос… Хотя с другой стороны, любой преступник должен подстраиваться. Ведь ему нужно находить жертвы и устраивать им ловушки.

— Именно так он и поступал.

— Простите?.. — пролепетала Брук, приходя в себя и понимая, что только что машинально проговорилась о том, о чем думала.

— Он устраивал ловушки и заманивал в них свои жертвы. Все пострадавшие описывают его как очень обаятельного молодого человека, милого и разговорчивого.

— Но он и в самом деле не казался опасным. Наоборот… — словно оправдываясь, едва слышно проговорила она.

Вот если бы Брук предложили на основе сравнительного анализа внешности детектива и Люка выбрать типаж преступника, то симпатии Брук остались бы на стороне Люка, а этого полицейского с его тяжеловесным, грубым лицом она бы запросто могла посчитать злостным нарушителем закона!

— Конечно, иначе и быть не может, — терпеливо сказал полицейский. — Он прекрасно разбирается в психологии, особенно в психологии женщин, которые являются э-э-э… объектами нападения.

От этого страшного словосочетания «объекты нападения» в животе у Брук все сжалось. Она оказалась одной из простушек, угодивших в ловушку, и признать это как бесспорную истину было почти невыносимо. Девушка почувствовала себя просто ужасно из-за того, что, как дурочка, согласилась посидеть с Люком в кафе. У него был томно-грустный взгляд, приятная улыбка, мягкий голос и нервные пальцы, которыми он рисовал, как настоящий профессионал. Брук готова была смириться с тем, что он решил поживиться за счет туристки. Возможно, он бедствовал и не смог побороть искушения…

— Значит, это было просто случайное знакомство, — задумчиво произнес детектив.

— Я же сказала, что все произошло спонтанно. Меня привлекла картина. Голуби на пощади…

— Люк… он не останавливал вас, ни на чем не настаивал?

— Нет. Очень удачный набросок. О господи… Я просто остановилась на несколько минут вместе с другими прохожими, даже не обратила внимания на самого художника… А Люк спросил, нравится ли мне картина. А потом он нарисовал мой портрет.

— У вас возникло ощущение, что он профессионал?

— Именно так. Он очень быстро рисовал… Портрет оказался настолько удачным, что я выразила искреннее восхищение. Я хотела купить его, но Люк сказал, что дарит мне рисунок. Я попыталась протестовать, и тогда он сказал, что в качестве платы примет мое согласие посидеть с ним в кафе… — Брук замолчала, заново переживая те минуты и невидящим взглядом уставившись куда-то за плечо полицейского.

— Ага… и вы согласились…

Брук встрепенулась и настороженно взглянула мужчине в лицо. Уголок его губ изогнулся, словно в намеке на сардоническую усмешку. Он все понимал, этот полицейский, видел ее насквозь. И немудрено: ведь в полицейской академии тоже преподавали психологию, особенно психологию — как он выразился? — объектов нападения.