Алла Осипова - Отель «Рай»

…Однажды мы ехали с ним летом на дачу в машине и услышали по радио дурацкую песню «Белые розы» группы «Ласковый май». Кто решил пустить это пошлое ретро по модному каналу, остается только гадать… Но именно в этот момент что-то в нас двоих срезонировало, Алеша включил музыку на полную громкость и открыл окна. Мы стали орать эту песню, подпевая певцу, в лицо бил ветер, водители проезжавших рядом машин многозначительно крутили у виска, а мы орали нехитрые слова, и в этот момент произошло какое-то чудо — мы стали единым целым, точно любовь и единение заполнило нас до краев и выплескивалось на шоссе, улетало с ветром, шумело в кронах деревьев… Я увидела, что его лицо становится светлым, ясным, глаза чистыми и сияющими… Потом у нас было много таких моментов: когда мы ездили на шумном дизельном «мерседесе» по Шварцвальду и запускали воздушных змеев на немецко-швейцарской границе, когда ходили в русскую церковь в Баден-Бадене, когда готовили вдвоем чебуреки в новой фритюрнице, обсыпая друг друга мукой и безостановочно смеясь, когда плакали, тесно обнявшись, в больнице, после того как Ирине Павловне ампутировали ногу… Мы стали с ним по-настоящему родными, близкими людьми, много пережившими и перестрадавшими. Однажды мы с Алешей в едином эмоциональном порыве поклялись друг другу, что будем верны, что возьмем на себя ответственность друг за друга и не станем обманывать, ни в большом, ни в малом, что рискнем создать по-настоящему честные, сильные, глубокие отношения… Настоящие.

Я не могу без него жить — и простить его не смогу. Не смогу притворяться, прикидываться, хитрить, манипулировать им. Все теперь потеряло смысл. То, что я принимала за проявления сыновьей любви, оказалось грязной ложью и спекуляцией. Под предлогом заботы об Ирине Павловне он развлекался со «средством от прыщей». Все было ложью, все!

Я не знала, что мне теперь делать. Я металась из угла в угол, то куда-то собираясь, то вновь принимаясь плакать, то застывая в молчаливом отчаянии. Что делать? Позвонить подруге Надежде я не могла. Она сейчас в Непале, и связи с ней нет. Маме и папе звонить нельзя, зачем расстраивать стариков, они все равно ничем не помогут… Как больно!

Я открыла мини-бар и за несколько минут выпила все его содержимое. После этого я вышла из бунгало и решительно направилась к морю. Решила — утоплюсь, больше терпеть эту муку не находилось сил.

Отдыхающих на пляже уже не было — все ушли на ужин, только заботливые турки все собирали и собирали разбросанные полотенца…

«Какая я дура… почему так верила ему все это время? Он что — лучше других, слеплен из другого теста? И чем она его привлекла, чем?

Наверное, она молода. Наверняка! Для мужчин это решающий фактор. Стоит только слегка снизиться мужским способностям — ищут тех, кто во внучки годится. Это — закон природы, ничего не сделать… Ничего. Им нужно только тело, туфли на каблуках, соблазнительная грудь… Плевать на душевную близость, верность, нежность и заботу…

Я — дура. Настоящая дура».

Я возненавидела себя с такой силой, что находиться в собственном теле стало невозможно. Он предпочел мне уродливую, усатую и жирную девку, прошедшую огонь, воду и всех шоферов, вместе взятых. Тогда я кто? И чего стою со своим образованием, верностью ему, со всеми прочитанными книгами и его вылеченными болезнями? Я — никто. Ничтожество. Я была такой идиоткой, что верила ему беззаветно, верила в крепость и высоту наших необыкновенных чувств. Дура, дура набитая!

Я была сильно пьяна, вокруг меня все качалось и плыло. Я брела пошатываясь, дошкондыбала до пирса и легла на спину, прямо на еще теплые доски… Сейчас сползу вниз, меня проглотит темная соленая бездна, и эта невыносимая боль прекратится…

Небо уже потемнело, и звезды на нем казались мне торчащими хищными клыками мифологического дракона, которыми Ясон засеял поле…

Много в том толку, что ты знаешь мифы Древней Греции и еще множество других, казавшихся интересными, вещей? А? Пригодилось это тебе? Как это глупо, пусто и ненужно, это — мусор… Но как же его мама? Ведь она всю жизнь толкала его вперед, заставляла ходить в музеи, театры, дружить с правильными людьми. Нашла ему первую невесту из хорошей семьи… Как же она? Я поняла!!! Это все Фрейд! Подсознательное влечение, комплекс Эдипа! Его мама — полная женщина, довольно бесформенная. Это импринтинг! Господи, сколько бесполезного мусора в моей голове! А ведь все так просто и банально, старо и пошло! И не нужны никакие объяснения, нечего рассуждать, мучиться, подводить психологическую базу… Но зачем же тогда это церемонное предложение руки и сердца, которое Алеша мне сделал накануне, подарив двадцать одну белую розу в честь нашей любимой идиотской песенки, которая нас когда-то так сблизила? Он привел меня в модный ресторан «Белое солнце пустыни» и торжественно попросил стать его женой. Зачем? И в это же время он встречался с ней? Я в это просто не верю, это невозможно!

Я плакала, и слезы текли у меня по щекам. Сколько же в человеке слез… Я чувствовала полнейшее одиночество. Никто не искал меня — Ваня играл в свой боулинг или в игровые автоматы, компания наваливала себе турецкий ужин на тарелки, запивая все вином… О, вино… Спасибо тебе, ты дало мне анестезию… когда-то я осуждала тех, кто свою боль топит в вине… Не судите — не судимы будете… Вино — это спасение, мое спасение… Лекарство…

Правда, уже начинает тошнить. Какой позор! Плевать, на все плевать. Мне теперь не нужно готовиться к деторождению и укреплять здоровье.

Ну что, сползаю? Топлюсь… Боль кончится. Я не услышу его вранья. Я не переживу больше унижения от сочувственных взглядов подруг. Но Ваня!.. Я ему нужна! Он же останется сиротой… Я ему нужна живая и здоровая. Надо жить.

Все переживают — и я переживу. Лена пережила, Ира пережила. И я переживу…

Я ему отомщу. Алеша терпеть не может евреев и вздрагивает при слове «Израиль», — значит, я буду изменять ему с евреями. Он терпеть не может длинноволосых — немедленно пойду в «Рок-Вегас» или еще куда-нибудь в этом роде. Ему нравится, когда я хожу в юбках и на каблуках. Я мучилась, но ходила… Теперь буду ходить только в джинсах и кроссовках…

Если он не оценил верность и преданность… Да не любят мужики верных и преданных! Наоборот, им надо, чтобы женщина вела себя как последняя потаскушка. Пресно им жить с верными женщинами, скучно.

Ему не нужна была моя забота о его матери, мои походы в больницу, перевязки ее ноги, бесконечные консультации по телефону в любое время дня и ночи. Что ж, я стану брезгливой и беспомощной…

Я изучила все его любимые блюда; он любил супы — я стала виртуозом приготовления супов. Он любил чебуреки — мои чебуреки можно было посылать на Выставку достижений народного хозяйства. Хоть я сама их терпеть не могу…