Иди ко мне… - Лена Гурова

и учатся в Англии. Николай Николаевич, вняв просьбам невестки, устроил им это приключение. Она, став законной супругой наследника корпорации туризма и путешествий, сразу дала понять, что не позволит какой-то Романовой претендовать на главенство в руководстве фирмы. Ей не хватало образования, а Кольке — желания и амбиций для того, чтобы сдвинуть меня с моего места, насиженного и наработанного годами. И если мой любимый босс поначалу посмеивался, то, со временем, согласился с Катериной, своя рубашка ближе к телу, и отправил своего сыночка повышать квалификацию, дабы доверить ему своё детище. Когда-нибудь. Но Ник, теперь уже европейский денди лондонский, неожиданно для всех ушёл совсем в другую сторону. Только я знала о наклонностях такого рода у своего давнего друга: он любил шить. И вязать. В восьмом классе, объяснив, что проспорил, соорудил очень симпатичный свитер с большим воротником. А к концу школы у него стали получаться очень даже креативные вещицы, которые он сооружал по моим размерам, выдавая их за мои же модели. Но отец никогда бы не разрешил Кольке выбиться из колеи, он у него был один, надёжа и опора. И вот тебе раз. Причём, сын стоял на своём, никакие уговоры и угрозы, даже лишение денег не подействовали. Попало и Колькиной маме, её гены, творческой натуры и классной швеи, были прокляты в седьмом колене. Николаевы чуть не разошлись, женская половина ушла и жила в моей пустующей квартире, пока я пребывала у Мостовых. Пришлось Катерине вспомнить азбуку и арифметику, чтобы самой освоить курс молодого бойца на туристическом фронте. Как долго, кто знает? Но упорность и наглость, в хорошем смысле этого слова, импонировали Николаю Николаевичу, и он дал добро. Без его денег у амбициозной особы, с шишом в кармане, ничего бы не вышло. Ну что ж, поживём — увидим. Тем более что мне и не нужно какое-то там мифическое главенство, без него хватало по самые уши.

Что-то я устала за последние дни. Детская поликлиника ещё то место отдыха и развлечений. Проторчав там полдня, мы возвращались полуживыми и голодными. Пришлось взять девочку на руки, в прогулочной колясочке уже было холодновато. Она что-то лепетала мне в ухо, смешно морща носик и роняя головушку. Устала. Начал срываться дождик. До дома недалеко, но ноги в сапожках на высоком каблуке и набитая детскими причиндалами стильная сумка скорости не прибавляли.

— Крошка моя, доченька моя любимая! — Чингиз, буквально выхватил девочку из моих рук, вызвав у ребёнка испуг, а следом и рёв.

— Ты с ума сошёл? Разве так можно? Откуда ты? Почему не предупредил? — Всё-таки, общение с Алиной Цветковой, великим психологом, не прошло даром, ворох вопросов навертелся в долю секунды.

— А, бросил всё и приехал. Соскучился, сил нет. Дианочка, ты меня не узнаёшь? Так и знал, а мы же договаривались…

— Ты бы ещё на парашюте спустился ей на голову, или на Змее-Горыныче прилетел. — Я перебила. — Пойдёмте уже, дождь усиливается.

И вцепилась в свободную руку Чингиза. Мы поскакали к подъезду, напротив которого стояла синяя машина. А под козырьком — маэстро танго…

Приближался Новый год. Мы с Соней помирились, хотя и не ругались. Она сама пришла ко мне, обошлось без обсуждений, зачем и почему. И так понятно, что судьба связала нас не просто так. Моя подружка рассказала, что они переехали к родителям Павла, что его мать попросила у неё прощения, и они, две мамы и Сонечка, проревели полночи и решили жить вместе. Находился новый дом Мостовых почти в соседях с домом Исаевых. И ей, сестричке моей, очень хорошо и уютно там, в старый бы она не пошла ни за что. Впрочем, как и родители Паши не смогли жить в доме, где всё напоминало им о единственном, самом лучшем на Земле сыне, настоящем мужике и достойном во всех отношениях человеке.

— К нам приходят ребята, почти каждые выходные. Представляешь, многие его помнят и до сих пор восторгаются, вспоминают и сожалеют о случившемся. Мы с мамами узнали много нового и интересного о Павлике. Но чаще всех приходит Миша, всегда, когда приезжает к своим родителям. Он, оказывается, помогал старикам, ведь они тоже остались одни… — Она многозначительно посмотрела на меня. — Он такой замечательный, мой Олежка влюблён в него, с удовольствием ходит в клуб, в «ясельную группу», созданную для своих. А Мишка Исаев-младший уже боксирует вовсю, и не отходит от своего дядьки, с гордостью выполняя его просьбы и задания. Они так здорово организовывают детские праздники, что нет отбоя от желающих. Пойдём на утренник с нами, не пожалеешь.

Я рассказала о своей последней встрече с Клариссой.

— Об этом можешь не беспокоиться. Весь спортивный мир шумит слухами и догадками. Там какая-то поганая история случилась, вроде, как Исаев застал свою жену с учителем танцев. Прямо, помещичья сага из 19-го века. Она теперь ему в рот заглядывает, не отсвечивает, стала реже появляться на людях. Пойдём, Лизок, повеселимся, побесимся.

В тот день всё пошло не так. Мы проспали. Я уже жалела, что согласилась с Соней, полночи представляя свою встречу с Мишкой, и так толком и не поспав. В яслях нас отругали, ребёнок расплакался, а я ушла в растрёпанных чувствах. Машина не завелась. Я чуть не опоздала на работу, чего со мной никогда не было. Обычно, приходила раньше минут на тридцать- тридцать пять. Короткий рабочий день обернулся наплывом клиентов, к пяти еле разгреблись, в яслях трубили тревогу. И уже перед самым выходом у меня оторвалась пуговица на шубе, пришлось приколоть булавкой… Это, вообще, за гранью. Мы благополучно опоздали. Машину, за ремонт которой в срочно-обморочном состоянии пришлось выложить немалую сумму, притулить оказалось негде. Ну, вот и езжай, Лиза, домой уже. Ну что вы, я оставила транспортное средство в третьем дворе от клуба и попёрлась, преодолевая присыпанные снежком дорожки и ледянки. Дочери же обещала!

Откуда выехала эта машина, я так и не поняла. Мы шли по левой стороне проезжей части, оставалось метров двадцать до расчищенной площадки перед клубом, при входе в который стояла Сонька и махала рукой. Я заулыбалась и подтолкнула Дианку ей навстречу. Девочка увидела свою любимую тётечку и помчалась вприпрыжку. Это её и спасло. А меня нет. И удар был не сильный, и отбросило меня в сугроб, но голова улетела в дальние странствия, потеряв ориентацию, а пункт управления конечностями развалился на части. И если руки хоть как-то пытались смягчить падение, ноги не слушались, встать не получалось. Вкус крови во