Пегги Морленд - Ключ от твоего дома

Пока она так размышляла, Гарретт вернулся с газетами в руках. Заскочив в салон машины, он хлопнул дверцей.

– Давай вперед!

– Извини? – Эйли опешила, услышав его грубую команду.

Он быстро глянул в зеркало заднего вида и съехал ниже по сиденью, вжав голову в плечи.

– Мне кажется, этот парень сзади узнал меня.

– И что?

– Сматываемся отсюда, вот что!

Эйли резко ударила по газам, и машина рванула вперед.

– Он еще преследует нас? – спросил Гарретт. Эйли посмотрела и увидела, что машина действительно поехала за ними.

– Не знаю, насколько он нас преследует, но он явно едет за нами.

– Прибавь скорость!

Сомневаясь, что ее машина мощнее, чем та, что едет за ними, Эйли все же нажала на газ.

– Он все еще там?

– Да, метрах в десяти.

– Быстрее!

– Ты с ума сошел? Я и так уже превысила скорость в два раза!

– Наплевать, мы должны оторваться от него.

– У… – протянула Эйли и отпустила газ.

– Что ты творишь? Я сказал тебе прибавить скорость, а не останавливаться!

– Я не в курсе, что означает красная мигалка там, откуда ты приехал, но в Техасе она означает, что надо останавливаться.

– Черт, почему ты мне не сказала, что у вас в Техасе полиция ездит на обычных машинах?

– О, это бы лишило тебя всего веселья! – с ехидной улыбочкой пролепетала Эйли. Она опустила окно, чтобы поздороваться с полицейским. – Доброе утро, офицер.

– Доброе утро, мэм. Что же заставило ехать вас со скоростью 45 миль в час?

– Честно говоря, причина только одна, – ответила Эйли, тыкая пальцем в Гарретта, – он.

Гарретт снял очки и наклонился к Эйли, чтобы увидеть полицейского, стоявшего у окна со стороны водителя.

– Да, это действительно я виноват, я не понял, что вы полицейский.

– А, – ответил полицейский, – значит, если полиции рядом нет, то можно спокойно нарушать закон?

– Нет, нет, нет! – начал оправдываться Гарретт. – Я вовсе не то хотел сказать. Видите ли, я покупал газету, и мне показалось, что за мной следят. Я подумал, вы узнали меня, поэтому попросил Эйли ехать быстрее.

– Почему бы тебе не рассказать все, чтобы офицеру было понятно? – спросила Эйли.

Гарретт исподлобья взглянул на нее.

– Я Гарретт Миллер, – сказал он, как будто это все объясняло.

– Кто? – недоуменно посмотрел на него полицейский. – Знаменитый поп-певец? Или актер?

Эйли сжала губы, чтобы не рассмеяться.

– Нет, нет, – поспешила ответить Эйли. – Нет, сэр, Гарретт Миллер – владелец «Технологий будущего», компьютерной компании.

Лицо полицейского по-прежнему не выражало ни тени понимания.

– А ты говорил… – Эйли с ухмылкой взглянула на Гарретта.

– Это не смешно! – возмутился Гарретт, плюхнувшись на диван.

– Нет, это очень смешно! – расхохоталась Эйли. – Видел бы ты свое лицо, когда полицейский приказал тебе положить руки на капот!

Гарретт, хмыкнув, скрестил руки на груди.

– Я рад, что тебе кажется это забавным, но я, честно говоря, не привык, чтобы меня принимали за преступника.

– А я подумала, ты успокоишься. Ты рассказал ему про себя все, кроме, наверное, любимого цвета нижнего белья, а он по-прежнему понятия не имел, кто ты.

– Да, я смотрю, ты повеселилась от всей души.

– Ага, – Эйли даже не пыталась скрыть своего насмешливого настроения.

– Не понимаю, что здесь смешного… – пробормотал Гарретт.

– Да все смешно! Мне кажется, ты слишком важничаешь, вот и выглядишь смешным.

– Правда? – Гарретт приподнял бровь.

– Да, правда. Тебе нужно расслабиться. Забудь хотя бы ненадолго, что ты миллиардер, просто наслаждайся жизнью!

Гарретт тяжело вздохнул.

– Ты не представляешь, что это такое – быть Гарреттом Миллером…

– Не представляю, – согласно кивнула Эйли. – Уверена только, что это ужасно скучно.

– Скучно?! – разозлился он и вскочил с дивана. – Дай-ка я расскажу тебе, каково это – быть Гарреттом Миллером. Деньги привлекают людей, в том числе всяких психов. И, в отличие от твоего дружелюбного полицейского сегодня утром, обычно все узнают меня и знают, кто я. Именно по этой причине я уже несколько лет не могу позволить себе летать обычными рейсами и вынужден иметь частный самолет. Я не могу сходить в кино или ресторан, как все нормальные люди, потому что окружающие тут же начинают на меня таращиться. Если я все-таки должен выйти на улицу, то всегда должен иметь рядом телохранителя, на случай если какому-нибудь идиоту придет в голову меня похитить, чтобы получить выкуп. Л что касается веселья, – продолжил он, – о нем я могу забыть. Если, конечно, мне не пришлют его в коробке на дом. Веселье на людях закончилось для меня тогда, когда я заработал свой первый миллион.

К тому времени, как Гарретт завершил свою тираду, он стоял к Эйли так близко, что она могла чувствовать его дыхание.

– Я… Я не думала… – промямлила она.

– Никто не думает. Все завидуют моему успеху, и никому не приходит в голову, как дорого я плачу за этот успех. И как дорого бы платили они, если бы имели то же самое. – И Гарретт отвернулся, спрятав ухмылку. – Впрочем, ты сама скоро все почувствуешь.

Эйли напряглась.

– Что ты имеешь в виду?

– Наш славный дружок полицейский, его фамилия Вильгельм – я запомнил, дал слово, что никому не расскажет. Так вот, я почти уверен, что он уже кому-нибудь рассказал. А это значит, что мы можем ждать репортеров уже завтра утром.

Глаза Эйли округлились.

– Здесь?!

– Здесь и в любом другом месте, где мы решим появиться. Журналисты ужасно надоедливые особы, и от них практически невозможно избавиться.

Эйли продолжала расхаживать по комнате, время от времени приоткрывая жалюзи и выглядывая на улицу. Пока все в порядке. За окном не видно ни машин, ни людей. Надеясь на то, что офицер Вильгельм сдержит слово или что Гарретт слегка все преувеличил, Эйли перестала выглядывать в окно и пошла на кухню налить себе что-нибудь выпить.

– Я выпью бокал вина. Ты не хочешь? – сказала она Гарретту, проходя через гостиную.

– Да, спасибо, было бы очень неплохо… – кивнул он, не сводя глаз с телевизора.

Эйли вернулась из кухни, вручила Гарретту бокал вина и кинула взгляд на экран.

– Что смотришь?

– Теннис.

– Ясно, ну и кто ведет?

– Пока итальянец.

Началась реклама, и Гарретт тут же стал щелкать кнопками, переключая каналы.

– Зачем ты переключил? Что ты имеешь против рекламы?

– Ничего, кроме того, что считаю ее пустой тратой времени.

– Ты тоже рекламируешь свою компанию, – напомнила Эйли.

– Иногда.

– Тогда это нечестно.

– Что нечестно? То, что я отказываюсь смотреть нудную рекламу? Кстати, ты давно не выглядывала на улицу.