Дафна Клэр - Поцелуй у водопада

Улыбка его выглядела вызывающе. Блейз весь казался необыкновенно сексуальным, мужественным, глаза его блестели, щеки горели.

— Почему? — спросил он. — Боишься?

— Конечно, боюсь! После того как на меня напали в собственном доме!

Улыбка его исчезла, выражение лица приобрело опасный вид.

— Напали? — вкрадчиво спросил Блейз. — Сорель, ты знаешь, что я бы не тронул и волос на твоей голове! Если бы ты оказала хоть малейшее сопротивление, я бы сразу отстал. Не делай из меня монстра. Все монстры сидят вот тут… — И он опять дотронулся до нее, постучав пальцем по ее виску, чем вызвал у Сорель бурный протест.

— Я тебе не объект для психологических исследований! А если б и была, у тебя не хватит квалификации поставить диагноз.

— У всех у нас есть свои заморочки, — уступил Блейз. — И сегодня я некоторым из них поддался.

— Нечего срывать на мне раздражение из-за того, что твоя подружка недоступна!

— Чери здесь ни при чем, — решительно заявил он. — И я не давал ей оснований на что-то рассчитывать.

— Она бы пришла в восторг, если бы услышала твои слова сейчас.

Блейз скупо улыбнулся.

— Я ей не скажу. Как и ты. — Он помолчал. — Подумаешь, небольшой экскурс в прошлое, которое держит и не отпускает.

— Говори за себя. Для меня прошлое кончилось.

Его взгляд переместился с ее глаз на губы.

— Неужели? Видимо, для меня все оказалось труднее.

— Это твои проблемы.

Блейз опять уступил. Склонив голову набок, он сказал:

— Я считал, что для меня прошлое тоже кончилось. Пока ты не вернулась, я думал, что сумел пережить тот кошмар, в который ты превратила нашу свадьбу. Я не ожидал, что через столько времени у меня появится сильнейшее желание…

— Свернуть мне шею, — закончила Сорель за него. Но Блейз не свернул ей шею, он ее поцеловал! Ничего себе замена! Секс и ярость кто бы мог подумать, что они так близки… Так бывает только в кино. Извращения совсем не в духе Блейза. Оставалось предположить, что за четыре года ему не на кого было излить свой гнев, а она, Сорель, находилась вне досягаемости. Ему пришлось обуздывать себя, и вот теперь терпение лопнуло. — Могу тебя понять, но не стану служить тебе боксерской грушей.

Он нахмурился.

— Надеюсь, твоя метафора не имеет под собой серьезных опасений. Можешь не бояться физических воздействий.

— Я знаю. — А вот эмоциональных — совсем другое дело. Неизвестно почему Сорель почувствовала страх. Конечно, между ними все кончено, но остался осадок: у него — ненависть, у нее — чувство вины. Тот поцелуй потряс ее до глубины души.

— Рад слышать. — Напряжение слегка отпустило Блейза.

— В любом случае я пробуду здесь недолго.

— И давно ты приняла это решение? Еще вчера вечером ты не знала, стоит ли возвращаться в Австралию.

Сорель прикусила губу. С вызовом ответила:

— Только что.

— Опять убегаешь? — упрекнул Блейз, и во взгляде его она увидела презрение. — Почему-то меня твое поведение не удивляет.

— Не знаю почему! — разозлилась Сорель. — И я не убегаю! Я просто передумала. Почему ты все время приписываешь мне что-то плохое?!

Наступила короткая пауза.

— Извини. Твои родители так обрадовались.

— Да. — Ее действительно заботило состояние матери: она быстро состарилась за прошедшие четыре года, похудела, лицо пожелтело, под глазами круги. И все-таки… — Но иначе мне придется оставить друзей, дом, хорошую работу.

В Мельбурне она жила в одной квартире вместе с девушкой, работавшей в туристическом агентстве.

Блейз прошелся по комнате и, бросив на нее взгляд, проговорил:

— Не впервой, не так ли? Переживешь. Для тебя подобные перемены — не крушение. — Он вздохнул и добавил: — Извини, просто наблюдение.

— Спасибо. Не сомневаюсь, ты говоришь из лучших побуждений, — молвила Сорель.

Ее сарказм вызвал сдержанную одобрительную улыбку.

— Ну что ж, если еще раз передумаешь — позвони.

— Зачем?

— У меня есть связи. Если тебе нужна работа…

— С какой стати ты мне будешь помогать? спросила она. По всем признакам он ее ненавидит. От такой мысли у нее сжалось сердце.

— Скажем, ради прошлых времен, — нетерпеливо бросил он и шагнул к двери. Сорель не шелохнулась. Блейз вышел и с треском захлопнул за собой дверь. Только тогда она отпустила давно сдерживаемое дыхание и пошла к лестнице.

— Ну как выставка? — спросил отец за завтраком.

— Интересная, — неискренне отозвалась Сорель. — А как было в гостях?

— По-моему, хорошо.

Мать подняла на нее глаза и сказала:

— Несколько человек спрашивали про тебя, Сорель. Хотели узнать, останешься ты или нет.

Сорель догадалась, что таким способом мама хотела узнать о ее планах.

— Я еще не решила. — Если бы она не упомянула про такую возможность, увидев рядом с Блейзом ту блондинку, ей не пришлось бы сейчас испытывать слабый нажим. Она сама виновата.

— Тебя долго не было. Все уже забыли, что тогда случилось.

Ты не забыла. Каждый раз, когда произносилось имя Блейза, мать принимала вид мученицы и вздыхала.

— Кого-нибудь встретила в галерее? — спросила она.

— Гус Долимор. — Сорель назвала еще несколько имен и неохотно закончила: — А Блейз подвез меня домой.

— Блейз? Как мило с его стороны, учитывая… — Рода покашляла. — Значит, вы опять друзья?

Друзья?! Сорель чуть не рассмеялась. Что угодно, только не друзья. Она вспомнила вчерашний ожесточенный поцелуй и поднесла к губам чашку, чтобы скрыть выражение лица.

Его вчерашний поступок, конечно, больше не повторится. Он сказал, что все произошло неожиданно. С Блейзом такое редко случается. Обычно он собранный, отнюдь не импульсивный. Все дело в ней. Ведь она сознательно разрушила его планы, чем причинила боль, не изжитую до сих пор. Отсюда и причина того поцелуя; наверное, он сожалеет о нем не меньше, чем она.

Блейз обвинил ее в трусости — вот что ее раздражало.

Сорель развернула газету на странице, где помещались объявления о вакантных местах, и задумалась, знает ли Блейз, что своими насмешками подтолкнул ее к тому, чтобы остаться. Хотя зачем? Она только усложнит ему жизнь. Особенно если ему с трудом удается сохранять хотя бы внешнюю лояльность по отношению к ней.

После завтрака Сорель помогла матери убрать со стола, отец готовился к игре в гольф с приятелем.

— Что в газете, есть какая-нибудь работа? — спросила Рода.

— Ничего стоящего. — Сорель поставила тарелку в посудомоечную машину. — По специальности ничего. Наверное, мне нужно было получить диплом по чему-нибудь более практичному, чем искусствоведение. — В мире коммерции не очень-то нужны выпускники художественных училищ.