Марта Поттерс - Время не властно

— А когда его заводят в фургон для перевозки, он ведет себя так же? — спросила Дороти.

— Нет. Ну, по крайней мере, не в такой степени, — ответил Алан. — Сначала он немного артачится, но после нескольких попыток мы его загружаем. А что?

— Просто любопытно, — сказала она. — А когда, вы говорите, очередные скачки?

— В следующую субботу в Олбани, — ответил Алан. — И если он откажется проходить через ворота снова, сорвет или задержит старт, его снимут с соревнований, а, может быть, и навсегда дисквалифицируют.

Дороти услышала в его голосе досаду и пораженческие нотки. Но ее обнадеживал факт, что даже потратив энергию на то, чтобы упираться в воротах, Алмаз все-таки выигрывал скачки. Он, безусловно, скаковая лошадь с незаурядными данными, и будет печально для него и его владельца, если перед ними закроются двери спорта.

— Времени остается не так уж много, — сказала Дороти. — Когда я смогу на него взглянуть? — спросила она, желая не только быстрее попробовать свои силы, но и приободрить Алана, усталое лицо которого выражало сильное беспокойство. — Мне сперва нужно познакомиться с ним и заслужить его доверие, — продолжала она. — Только после этого я смогу выяснить, что заставляет его всякий раз мешкать в воротах. Одно только правильное понимание сущности проблемы часто приводит к ее разрешению.

— Я от души на это надеюсь, — со вздохом заметил Алан. — Может быть, пойдем на конюшню, не откладывая?

— Я готова. — Дороти поставила пустую кружку на стойку. — Я полагаю, лошади у вас живут по строгому распорядку? Алмаза тренируют вместе с остальными? — поинтересовалась она.

— Да. Я решил, что лучше не отступать от привычного графика.

— Отлично. — Дороти натянула сапожки. — Что именно вы пробовали делать до сих пор?

— Все! И глаза завязывали, и лакомствами соблазняли. Но несмотря ни на что, он становится только хуже, — добавил Алан безнадежным тоном.

Дороти встала.

— Давайте наконец взглянем на него.

Алмаз оказался поистине великолепным созданием. По-другому трудно было описать гнедого чистокровного жеребца с характерной белой отметиной на носу, спокойно стоявшего в своем стойле. Алан представил Дороти конюху, специально приставленному к призовому скакуну. Том как раз собирался заняться утренним туалетом Алмаза.

— Рой не говорил, как прошла тренировка? — спросил Алан.

— Сказал только, что Алмаз, как всегда, рвался вперед, — ответил Том. — Скачки — его стихия. Рой сказал, что с трудом сдерживал его в тренировочной пробежке. Он абсолютно уверен, что Алмаз без труда возьмет первый приз в скачках четырехлеток.

— Алмаз победит, если только мы заставим его пройти через стартовые ворота, не задерживая общее движение, — прокомментировал Алан. — Когда ты закончишь его чистить, Томми?

— В полчаса управлюсь, — ответил Том, заходя в стойло.

Алмаз издал тихое приветственное ржание. Алан повернулся к Дороти.

— Эти полчаса мы можем погулять по окрестностям.

Дороти много доводилось видеть скаковых конюшен, но нигде не царил такой образцовый порядок, как на ранчо Синяя Звезда.

Алан уверенно держал в своих руках бразды правления. Судя по приветствиям, которыми он дружески обменивался с попадавшимися им навстречу конюхами и жокеями, он пользовался уважением у своих подчиненных. Дороти познакомилась с Клодом Крэддоком, управляющим конюшней, и осмотрела безупречно содержавшиеся стойла, в которых обитали двадцать скаковых лошадей, двумя из которых Алан и его отец владели на паях с другими фермерами, а Алмаз принадлежал им всецело.

Алан показал ей стойла, где стояли лошади, на которых ездили просто для удовольствия, и предложил выбрать себе любую, какую она пожелает, кроме его личной лошади, Лютика.

Когда они возвращались назад к стойлу Алмаза, Дороти спросила:

— Вы не обидитесь, если я попрошу вас уйти? Я предпочитаю познакомиться с ним сама, на это требуется время.

На самом деле ее не привлекала перспектива работать на глазах у Алана, который станет придирчиво следить за каждым ее движением. Его присутствие действовало ей на нервы, а она знала, что лошадь сразу почувствует ее волнение. Дороти увидела, как на загорелом лице Алана промелькнула неуверенность.

— Да, обижусь, — начал Алан, — но…

— Я знаю, вы не верите до конца, что я сумею что-либо сделать, — перебила его она. — Это ваше убеждение преобразуется в отрицательную энергию, а из моего опыта общения с лошадьми класса Алмаза я знаю, что они в высшей степени чуткие существа. Он может непредсказуемо повести себя.

Алан криво усмехнулся.

— Вы не дали мне закончить. Вы правы, настроен я довольно скептически, но все потому, что отзывы, которые я о вас слышал, очень похожи на сказки, а вы в них выглядите колдуньей, наводящей на лошадей чары…

Дороти открыла рот, чтобы возразить, но он жестом остановил ее.

— Дело в том, что я в безвыходном положении. У меня нет ни времени, ни выбора, и терять мне нечего, а выиграть я могу все, если только позволю вам действовать на свой страх и риск. Я не стану мешать и предоставлю вам полную возможность наводить свои чары, — сказал он и с улыбкой добавил: — Я нисколько не хотел вас обидеть.

По телу Дороти пробежал сладкий трепет. Интересно, знает ли он, какое впечатление производит его улыбка?

— Спасибо, я ценю вашу откровенность, — сказала она. — Я уверена, что все истории, которые вы слышали, сильно приукрашены. Я тоже буду с вами откровенна. Со многими лошадьми мои методы себя оправдывают, но были у меня и неудачи. В каждом конкретном случае есть свои сложности, каждое животное уникально, — продолжала Дороти. — Я не гарантирую, что смогу найти «магическое» средство для Алмаза. Но чем быстрее я начну, тем лучше.

— Замечательно. Вам и карты в руки, — кивнул он и удалился неторопливой походкой.

Дороти несколько раз глубоко вздохнула и повернулась к Алмазу. Она открыла дверцы стойла и остановилась, изучая крупный корпус лошади, восхищенно отмечая четкость линий и классическую правильность сложения. Ощутив чужое присутствие, Алмаз повернул голову и посмотрел на нее. Дороти достаточно было один раз взглянуть ему в глаза, чтобы убедиться, что перед ней чрезвычайно умное животное. Природное любопытство заставило его сделать по направлению к ней несколько шагов, и когда Дороти протянула вперед руку, он фыркнул ей в обращенную вверх ладонь, затем повернулся к висевшей рядом корзине и принялся жевать сено.

— Ты славный парень, — сказала негромко Дороти, вошла в стойло и обрадовалась, что Алмаз не прекратил есть, только бросил на нее беглый взгляд.