Памела Робертс - Муки ревности

Шум приближающегося автомобиля привлек ее внимание. Оливия присмотрелась и увидела незнакомый ей белый «крайслер». Машина остановилась у ее дома, дверь открылась, и…

— Боже мой! — воскликнула она, прижав пальцы к моментально вспыхнувшим щекам. Потому что сразу узнала вспыхнувшую на солнце ярко-рыжую шевелюру, разделенную аккуратным пробором.

Дуэйн Картрайт в два шага преодолел оставшееся расстояние и постучал. Немного подождал и постучал еще. Не дождавшись ответа, пожал плечами и повернулся, собираясь уйти, как дверь распахнулась и на пороге появилась Оливия.

— Вы?.. Что вы здесь делаете? — задыхаясь, спросила она, глядя в улыбающиеся зеленые глаза — огромные и бездонные, как Тихий океан.

Он внимательно посмотрел на нее и ответил:

— Я же обещал сообщить, когда у меня появятся новости. Вот и приехал. — А про себя подумал: «Ты такая красивая сегодня… Лучше, чем тогда. Я не мог не увидеть тебя. Просто не мог».

— П-проходите, мистер Картрайт, — неуверенно пригласила Оливия.

— Дуэйн, если не возражаете. Меня зовут Дуэйн.

Она улыбнулась — сначала немного вымученно, потом расслабилась под его взглядом и протянула руку.

— А меня Оливия. Проходите. Я как раз собиралась перекусить. — И она потянула, его в дом, оживленно болтая: — Вот сюда, прошу, в гостиную. Надеюсь, вы составите мне компанию.

— О, прошу вас, Оливия, — он с наслаждением произнес ее имя, — не беспокойтесь. Вы ведь…

— Нет-нет-нет, — перебила она. — Пожалуйста, сюда. Садитесь и отдыхайте. Я вернусь через минуту.

Оливия выскочила из гостиной с полыхающими щеками, влетела в кухню и прислонилась к стене. Господи! Он приехал! Дуэйн приехал! К ней! Она выдохнула, прижала руку к груди, пытаясь успокоить скачущее галопом сердце. Значит, он не обиделся. Может быть, даже… она немного понравилась ему? Конечно, он должен сообщить ей какие-то новости, но… Ведь он мог позвонить или прислать телеграмму. Так нет, Дуэйн — какое, между прочим, удивительно интересное имя — не почел за труд сесть на самолет и прибыть лично.

Боже мой, что же это я? Что Дуэйн подумает обо мне? Ничего себе хозяйка. Стою тут и мечтаю вместо того, чтобы заняться гостем. Он ведь вылетел с утра пораньше. Наверное, голодный… А до чего хорош! Эти глаза… О, эти изумительные глаза цвета океана! Я могла бы смотреть в них целый день и не устать. Такие же зеленые, как луга там, наверху, на летних пастбищах, где еще не так давно лежал снег. И волосы… густые, своевольные.

Кухарка только взглянула на нее — раскрасневшуюся, с сияющими глазами и глупой улыбкой, растянувшей красивый рот почти до ушей, — и сразу поняла, что же такое с ней произошло в Сиэтле.

Ну, наконец-то! — мысленно воскликнула миссис Грейнджер. А то я уж боялась, что она ни на одного мужчину не взглянет. Негоже молодой женщине жить как монахине. Пора и ей немного простого бабьего счастья отведать. Да и о детишках подумать…

Эмма Грейнджер все знала и о неудачном браке Оливии, и о том, чем он закончился. Она внимательно наблюдала за ней и неоднократно видела, как местные мужчины оказывают ей разные знаки внимания. А Оливия ничего не замечала. На самом деле не замечала, а не делала вид из пустого кокетства или желания разжечь пыл незадачливого поклонника.

Боже, дай ей немножечко счастья, помолилась она про себя, а вслух сказала:

— Похоже, ваш гость проголодался с дороги. Сейчас я соберу поднос и подам вам в гостиную. Или сами отнесете, мисс Олли?

— Да-да, — пришла в себя Оливия, — конечно. Спасибо, миссис Грейнджер. — Немного помолчала и смущенно спросила: — А ваш фирменный пирог еще не готов? Вы ведь собирались… Я подумала, что неплохо было бы…

— Конечно, мисс Олли! Не волнуйтесь, голубушка. Вы лучше пока причешитесь, а я все приготовлю. Идет? — Она подмигнула и усмехнулась, заметив, что молодая хозяйка ранчо покраснела еще больше. — Да поторопитесь, а то он сбежит в город, не дождавшись ланча.

— Ладно вам, миссис Грейнджер, все только шутите, — улыбнулась Оливия, поняв, что пожилая кухарка подметила ее смятение.

Ну и пусть, решила она, чего мне стесняться, в конце-то концов. Да и вообще, что такого произошло? Ну, приехал ко мне мужчина. Так ведь по делу…

Но в глубине душе она надеялась и, как ей казалось, небезосновательно, что дело тут было не главным. Или, скажем, не самым главным.

Поэтому последовала совету своей кухарки-домоправительницы, взлетела на второй этаж, провела расческой по волосам, тряхнула головой, чтобы они естественнее рассыпались по плечам, мазнула по губам неброской помадой и сменила футболку на рубашку. Подумала было о блузке, но решила, что это пока излишне. А вот джинсы… Да, джинсы можно надеть и светлые. Они лучше темных подчеркивают стройность ее талии и длину ног.

Оглядев себя в зеркале и оставшись довольной, Оливия кинулась в кухню, подхватила готовый поднос и направилась в гостиную. У самых дверей остановилась, глубоко вдохнула, выдохнула и вошла.

Дуэйн Картрайт стоял у окна и любовался пейзажем. Заслышав ее шаги, обернулся и чуть не онемел.

Ну, до чего же она очаровательна в этом простом наряде и почти без косметики. Так же хороша, как и эта земля. Естественна и чарующе обворожительна. Каким же надо быть подонком, чтобы довести ее до состояния той бледной тени, что явилась к нему в офис четыре дня назад?

— Мисс Брэдли, — начал он и сразу же поправился, — Оливия, у вас тут отличное место. Вам крупно повезло найти такое.

— Да, вы правы, Дуэйн, — отозвалась она, ставя поднос на стол, — место прекрасное. И ранчо могло бы скоро приносить немалую прибыль, если бы… Но вы сказали, у вас есть какие-то новости…

— Да. Да, конечно.

— Хорошие или… — Оливия не закончила, внезапно преисполнившись дурных предчувствий. А что, если он приехал, а не позвонил, потому что почел долгом лично сообщить ей о катастрофе?

— Хорошие, хорошие, — улыбнулся Картрайт. — По крайней мере, что касается ранчо, — понизив голос, прибавил он.

Она вздохнула и засмеялась, не обратив внимания на последнюю фразу.

— Слава богу. Вы не представляете, в каком состоянии я пребывала все это время.

— Ну почему же, очень даже представляю. Потерять дом — большое несчастье, тем более такой. Но с вами этого не произойдет.

Оливия расставила тарелки с сандвичами, блюдо с тем самым знаменитым фирменным пирогом, кофейник, из которого поднимался ароматный парок, чашки, сахарницу и молочник со свежими сливками, вазочку с малиновым джемом и пригласила гостя садиться.

Он опустился в удобное кресло, взял протянутую ею чашку, сделал глоток и благоговейно прикрыл глаза.