Маргарет Эллисон - Рождественское чудо

— Не думаю, чтобы он согласился с вами.

Ким вскинула на него удивленные глаза:

— Почему?

— У нас с ним разные взгляды.

— Иногда с ним бывает трудно, — дипломатично заметила Ким.

Тони одобрительно улыбнулся. Эта девушка совсем не походила на своего отца. В ней чувствовалась большая внутренняя сила, но весь ее облик и манеры были такими мягкими и деликатными, что Тони был совершенно покорен.

— Тем не менее он чертовски талантливый хирург, — признал Тони. — Один из лучших. Собственно, я пошел работать в эту больницу именно из-за него. Хотел стажироваться под его руководством.

— О-о, — протянула Ким, стараясь скрыть разочарование. — Вы берете с него пример?

Он рассмеялся:

— Вы говорите это таким тоном, словно не считаете этот образец достойным подражания.

— Да нет, я не это хотела сказать, — слабо запротестовала Ким, шагая вместе с ним к выходу.

Неожиданно он остановился и посмотрел на нее.

— А где ваше пальто?

— В сумке у меня есть ветровка. А пальто у меня вообще нет.

— Нет вообще? — поразился он. — Да откуда же вы приехали?

— Из Флориды.

— Подождите здесь, — сказал он, поставив ее сумку на пол, и куда-то убежал.

— Да я прекрасно обойдусь без пальто! — крикнула Ким ему вдогонку.

Через несколько минут он вернулся и вручил ей довольно теплое на вид, удлиненное пальто.

— Наденьте.

— Что это?

— Да, вы действительно живете во Флориде, — сказал он смеясь. — Это называется «зимнее пальто». — Тони взял у нее пальто и галантно помог надеть его.

Ким тоже улыбнулась.

— Я знаю, как это называется. Но чье оно?

— Мое.

— Я не могу взять ваше пальто, — замахала она руками. — Очень мило, что вы предложили его мне, но в чем же тогда пойдете вы?

— За меня не беспокойтесь. У меня здесь тысяча свитеров, а дома еще несколько пальто.

В этот момент дверь здания распахнулась, и в вестибюль вошел мужчина. С улицы потянуло таким холодом, что Ким решила принять предложение Тони.

— Вы уверены? — еще спросила она на всякий случай. Его галантность произвела на нее большое впечатление.

— Абсолютно, — ответил он.

Ким чувствовала себя очень уютно в его большом теплом пальто.

— Спасибо, — сказала она, отчего-то смущаясь и краснея. — Большое вам спасибо.

— Вы доставили мне удовольствие, согласившись принять его, — любезно ответил Тони. — Ну что, идем?

Ким вышла на улицу, и ее сразу сковали знакомое чувство оцепенения и нежелание двигаться — неизменные ее спутники в холодную сырую погоду.

— Мороз, — поежилась она.

— Да нет, если бы не ветер, было бы совсем тепло.

— Мороз, — задумчиво повторила Ким, торопливо шагая к стоянке.

Тони остановился возле большого голубого «кадиллака».

— Вот машина вашего отца, — сказал он и обхватил себя руками, пытаясь согреться.

Не веря своим глазам, Ким смотрела на машину. Она помнила, что точно такая была у отца раньше. А может, это и есть та самая машина? Скорее всего это она, потому что такие громадины давно перестали выпускать.

— Надеюсь, у вас есть деньги на бензин, того, что осталось в баке, хватит не больше чем на пять минут, — предупредил Тони.

Ким подошла к машине. У нее было такое чувство, будто она собирается угнать чужой автомобиль.

Тони открыл перед, ней дверцу водителя:

— Я думаю, кнопка багажника где-то…

— Здесь, — сказала Ким, выдвигая отделение для перчаток.

Тони, улыбаясь, обошел вокруг машины и поставил ее чемодан в просторный багажник. Ким включила дворники, чтобы очистить ветровое стекло от снега.

— Ну как, все в порядке? — спросил Тони, облокотившись на дверцу и наклоняясь к Ким. — Вы помните, как ехать домой?

— Так, словно это было вчера. В том-то вся и проблема.

Он кивнул с понимающим видом, хотя в ее словах не было никакого смысла, даже для нее самой. Он выпрямился и на шаг отступил.

— Спасибо, — сказала Ким. — За пальто и вообще за все.

— Не стоит, — улыбнулся он, снова наклонившись над дверцей. Зубы у него стучали и нижняя губа посинела от холода.

— Вам лучше вернуться в помещение, пока вы совсем не замерзли.

Он покачал головой и поглядел на небо.

— Вы знаете, я люблю холод. Я бы с удовольствием простоял здесь весь день… и всю ночь. — Он улыбнулся и отошел от машины. — Желаю вам приятно провести хотя бы остаток Дня благодарения.

День благодарения. Она совсем забыла о нем.

— И вам того же, — опомнилась она, когда он уже закрыл дверцу. Ким с улыбкой помахала ему и включила зажигание.

Она ехала по пустынным, до жути знакомым улицам. Было как-то странно вести машину отца. Особенно эту машину. В этой машине она чувствовала себя совсем маленькой, хотя была довольно высокого роста. Но в «кадиллаке» отца ей приходилось наклоняться вперед, чтобы как следует видеть дорогу.

Однажды она уже сидела за рулем этой машины. Ей было тогда четырнадцать лет Отец запретил ей встречаться с парнем на три года старше ее, и она решила ему отомстить, забравшись в его «кадиллак». Она каталась посреди ночи вокруг дома на новеньком голубом «кадиллаке», который был единственной гордостью и радостью отца, а потом поставила его в гараж, и отец так никогда и не узнал об этом. Конечно, это можно было назвать местью только с большой натяжкой, но в то время Ким безумно боялась отца. Нет, не его гнева, а скорее наоборот — его абсолютной бесстрастности. Он всегда слишком хорошо владел своими чувствами. И был слишком холоден. Даже когда сердился.

Ким посмотрела на панель управления. Этому «кадиллаку» было уже семнадцать лет, а строка километража показывала всего семьдесят тысяч миль. Это означало, что отец ездил на нем только с работы и на работу.

Ким свернула на Сикамор-стрит, и дыхание ее участилось. Она затормозила возле дома отца, дома, где прошли ее детство и юность. Во дворе стояла все та же ива, с которой она когда-то упала и сломала ногу. Ким показалось, что она очутилась в прошлом. Девушка подняла воротник пальто, и запах одеколона Тони в одно мгновение вернул ее в настоящее. Сознание того, что он отдал ей свое пальто, согревало душу. Это было так мило, галантно и вызывало уважение. Ким часто задавала себе вопрос: куда же подевались мужчины вроде «Здесь холодно, позвольте, я одолжу вам свое пальто»?..

И вот оказалось, что такой мужчина существует, живет и здравствует в штате Мичиган. Нужно непременно сообщить об этом Барбаре, если удастся до нее дозвониться. Ким улыбнулась. Конечно, это незначительное происшествие с пальто не совсем в счет, потому что она не встречается с этим мужчиной. Он просто оказал ей любезность. И все равно она была ему благодарна; и не только за теплое пальто, но и за возвращение к реальности. Она уже не ребенок, уныло остановившийся вечером у неприветливого дома, а взрослая женщина, которая пришла сюда не потому, что ей больше некуда пойти, а потому, что захотела прийти именно сюда.