Tanza Liz - I Surrender

– А Эмма может что-нибудь сделать или переубедить отца?!

– Нет. Его не переубедит никто, – коротко и ясно ответил Коул.

Кира вздохнула, понимая, что все будет не так легко, как она думала.

Реджина села в машину и увидела, как Эмма смотрит в задумчивости в окно. Не став намеренно ее беспокоить, брюнетка сказала водителю отвезти их домой.

Эмма думала всю дорогу. Она так и ни разу не посмотрела в сторону Миллс. Она не знала, как поступить в данной ситуации. Скрывать от отца, был бы самый правильный выход, но вот только Эмма не хочет такой участи и такого звания для Реджины. Но и рассказать отцу это означает подвергнуть небывалому риску Миллс. Риску смерти от рук отца ее возлюбленной, девушки, которую она полюбила и ни при каких обстоятельствах не хочет оставлять. Свон совершенно запуталась и совсем не знает, как ей поступить и что делать.

– Дьяволенок, мы приехали, пойдем, – прошептала над ухом Эммы Миллс.

– Пошли, – отдаленно сказала Свон и вышла из машины, сразу направляясь к подъезду.

Реджина видела, что Эмму терзают разные мысли, но трогать или влезать она не хотела. Молча добравшись до квартиры, Миллс захотела оставить Эмму одну.

– Я побуду на крыше, я не буду тебе мешать. Но пожалуйста, не принимай за меня решений, я способна сама их принять. И помни, что я тебя люблю и не откажусь от тебя, – Миллс довольно страстно поцеловала Эмму и пошла сначала в спальню, чтобы взять какое-нибудь покрывало.

Эмма пошла за Реджиной в спальню. Она сейчас не хотела быть одна. Не хотела ничего решать. Не хотела даже думать о будущем.

– Малышка, побудь со мной, – совсем тихо проговорила Эмма, зайдя в спальню и видя, как Реджина уже стоит с покрывалом в руках.

– Иди ко мне, – Миллс откинула покрывало на пуф и протянула руку Эмме, – давай я помогу тебе раздеться, и мы полежим в кровати или можем подняться на крышу?

– Давай останемся здесь, – говорила Эмма и начала расстегивать свою блузку.

Брюнетка кивнула и без лишних слов начала помогать Свон. Блузку и брюки они сняли быстро, и блондинка осталась в нижнем белье. Реджина тоже уже сняла майку.

– Иди, ложись, я сейчас.

Свон сняла лифчик и, откинув его в сторону забралась в кровать. Положив голову на подушку, закрыла глаза и глубоко вздохнула.

Реджине было больно смотреть на состояние любимой, она не знала чем ей помочь и чего она хочет. Раздевшись полностью, брюнетка забралась под одеяло к Эмме и приобняв, положила ее голову себе на грудь.

– Я люблю тебя.

– Малышка, ты не представляешь, как приятно, но в тоже время больно слышать эти слова, – сейчас Эмма совсем не была похожа на себя прежнюю. Уверенную, целеустремленную, властную, жестокую. Сейчас в объятиях Реджины она была совсем другой. Ранимая, нежная, добрая. Что ей самой совсем не привычно.

– Дьяволенок, мы справимся. Мы будем вместе, не впадай в отчаяние, – протянула Миллс, – каждый день теперь буду говорить тебе, что люблю и хочу слышать это в ответ. Я понимаю, что ты переживаешь. Так что, будет все, как было. Ты хозяйка клуба, где я работаю, ты будешь вести себя, как вела. Никто не узнает про нас, а те, кто знают, будут молчать, они мои друзья.

– И ты хочешь прожить так всю жизнь? Хочешь так и остаться для всех моей шлюхой? – Эмма неосознанно, но все же сказала это вслух. Ведь именно это и крутится у нее в голове. Именно это она хочет изменить, но вот как… Она не знает.

– Посмотри на меня, – Реджина приподняла Эмму за подбородок, – утром я была не права, требуя от тебя изменения моего статуса перед всеми. Ты была готова это сделать ради меня, и от этого я счастлива. Пусть я буду… – в этот момент брюнетка переступила через себя ради своей любви, -… для всех твоей шлюхой, но я буду знать, что для тебя это не так.

– А ведь всего месяц назад я именно этого и хотела, – усмехнулась горько Эмма и притянула Миллс в свои объятия, – но сейчас. Ты не представляешь, как я хочу, чтобы все знали, что ты моя девушка. Девушка и будущая жена. Я хочу, чтобы все знали, как сильно я тебя люблю и что я все сделаю для тебя. Я готова отказаться ото всего, лишь бы ты была счастлива, лишь бы все знали, что мы любим друг друга и видели нашу любовь. Но… Но даже если я откажусь ото всего, это ничего не изменит. Он не даст этого сделать. Господи, как же ты несправедлив, – говорила Эмма, крепко сжимая Реджину в своих объятиях и утыкаясь носом ей в шею, – я люблю тебя, люблю, люблю, – шептала Эмма в шею, одновременно целуя, но без страсти. Нежно, – прости меня. Прости, что тебе приходится все это терпеть из-за меня.

Реджина сильнее прижала к себе любимую девушку и поцеловала ее в висок.

– Тебя не за что извиняться. Свон, и хватит разводить сопли, мы вместе! Для меня это главное и точка. Когда-нибудь может, мы и сможем всем сказать, что любим друг друга.

– Сопли? – усмехнулась Эмма, – а ведь я уже шесть лет такой размазанной и опустошенной себя не чувствовала, – говорила Свон, все же с некой усмешкой на себя.

– Видишь какая я зараза. Из-за меня сама Эмма Свон нюни распустила. Чую это я тебя буду пристегивать, – смеясь, сказала Реджина.

– Что? Меня пристегивать? – возмутилась Эмма, – думать забудь!

– А что? Как нюни пускать ты можешь, а как мне дать тебя стеком отшлепать и наручниками пристегнуть, это ты сразу встрепенулась.

Эмма засмеялась на эти фразы Реджины и перевернула ее на себя, так, чтобы Миллс сидела верхом на Свон.

– Тебе самой это не понравится, Малышка, – ухмыльнулась Эмма.

– Откуда ты знаешь? – Реджина наклонилась и поцеловала Эмму в шею, заводя ее руки за голову.

– Один день. Только один день, Малышка. И только сегодня, – сказала предельно серьезно Эмма и схватилась руками за каретку кровати.

– Где-то тут я видела кое-что, – Реджина немного нагнулась в бок и достала из ящика наручники и очень оперативно защелкнула их на запястьях блондинки. А потом вернулась к ящику за стеком.

– Ну что, Дьяволенок, попробуем?!

– Малышка, ты хотя бы знаешь, как нужно им управлять? Или ты хочешь потом обмазывать мои синяки кремом? – усмехнулась Эмма, видя широкую улыбку на лице брюнетки, и даже ее теперешнее положение совсем ее не смущало.

– Не переживай, я научусь, – прошипела Реджина уже поднимаясь и скидывая одеяло на пол, – мне просто интересно как это?!

Брюнетка видела, что Эмма начинает возбуждаться, ее соски затвердели. И Миллс, не мешкая, стегнула стеком по возбужденной горошине.

Эмма выгнулась в спине, почувствовав резкую боль. Но боль, как отмечала она всегда для своих игрушек, была не болезненная, а приятная. Возбуждение с лихвой начало охватывать все тело блондинки.

– Ммм. Малышка, я уже представляю, что я с тобой сделаю в своей комнате, – протянула Свон, облизав показательно губы. От былого плохого и понурого настроения и следа не осталось.