Tanza Liz - Белая пантера

Игроки действуют быстро и они не оставляют свидетелей. Никто не знает кто они, но все догадываются, за что убит тот или иной человек. В этом мире предательство не прощается.

Полиция в недоумении, за несколько недель найдено 11 трупов далеко не последних людей в наркобизнесе. Нет свидетелей, нет улик, прямо указывающих на убийцу. Но между убитыми есть разница – у одних на груди лежит черная роза, а у других в руке разряженный пистолет. Но почерки очень схожи, выстрелы совершены из разных пистолетов, но одного калибра. Выстрелы приходятся либо в сердце, либо в голову. И это сбивает полицию с толка.

– Ублюдок! – заходя в свою квартиру и снимая черные кожаные перчатки, темные очки и черную кожаную куртку, выругалась Свон.

За этот месяц, после разговора с Феликсом Митчелом Эмма вплотную занялась делами «Белой пантеры» и своим обещанием отомстить и сделать все ради памяти Алекс. Она убила пятерых главарей в различных областях наркобизнеса, а ее, так называемый соперник шестерых, но это Свон так сильно не волновало. Главное, что те люди ответили за смерть ее любимой и уже никогда не смогут дышать воздухом. Единственное, что Свон желала больше всего, так это убить Джеймса Ледера – именно к нему привела цепочка из убийств. Именно он заказал Алекс. И именно он убил Хантера и Митчел. Но сегодня Эмме не хватило меньше часа, чтобы пустить пулю в лоб этому подонку и с чувством полного удовлетворения увидеть, как из его поганых глаз уходит жизнь. Но придя на место, Эмма не обнаружила никого живого. Мертвые охранники и Джеймс Ледер с пулей в сердце и черной розой на груди.

– Привет, что случилось? – Кавана уже больше часа сидел в квартире в ожидании хозяйки.

– Роза, – кинула блондинка и ушла в спальню переодевать свой наряд. Она была очень зла.

Рикки понял, что Эмму опередили.

– Свон, не переживай. Ты же хотела отомстить, ты отомстила. А то, что не ты выпустила последнюю пулю…

– Рикки, мне было абсолютно плевать и на Альвареса и на мелких шестерок, – говорила из спальни блондинка, – но этого я обязана была убить сама.

– Да, знаю я. И что теперь? Что ты намерена делать дальше? – крикнул через дверь, Кавана.

– Работать, – вышла из спальни Свон, – они все мертвы. Больше никто даже не посмеет подумать о дальнейших охотах, о том, что вообще имеет право распоряжаться чужими жизнями и судьбами. Никто не остался безнаказанным. Именно этого я хотела. Память Алекс будет вечна, – говорила сдержанно Свон, хоть и была зла, на то, что не смогла сделать жирную точку, – члены банды Ледера не должны никак устроиться. Позаботься о том, чтобы их не взяли никто из наших под свое крыло. Если узнаю, то их ждет наказание от Свон. Я думаю, никто не захочет даже подумать об этом, – говорила блондинка, а сама в это время прошла на кухню и достала бутылку хорошего скотча.

– Я надеюсь, у нас нет проблем с новыми поставками? – уже налив два бокала, спрашивала Эмма и закурила сигарету.

– Проблем нет. Там все идет по плану. Я недавно нашел новую точку сбыта, мои люди ее проверят и все доложат, – взяв из рук Эммы бокал, ответил Рик, – а Джонс приедет или нам его не ждать?

– Ему уже должны были сообщить о новом убийстве. Не знаю, сможет ли он вырваться, – ответила блондинка и подняла бокал, – ну что, Кавана, скажи что-нибудь.

– Я не знаю, что сказать. Эмма, я рад, что мы вернули наше общение и надеюсь, что и доверие. Я рад, что Алекс и Грэм отмщены, – с грустью в голосе сказал Рик, – я рад, что именно ты заняла ее место.

– Доверие полностью твое, Рикк, – серьезно подтвердила Эмма, – ее место так и будет всегда за ней. Все, что я делаю будет ради ее имени и ее памяти… За Грэма и Алекс… – с грустью закончила Свон и, опустив глаза в бокал, задумалась.

– О чем ты думаешь? – увидев задумчивость Эммы, спросил Кавана перед тем как опустошить бокал.

– О чем я могу сейчас думать? – горько улыбнулась Эмма. Боль так никуда не ушла. Пусть Эмма закрыла ее маской мести, холодности и полной отрешенностью, но от этого, боль потери так и осталась в ее сердце. Эмма также как и Рикк одним глотком выпила напиток и, поставив бокал на стол, посмотрела на шрамы на запястье, проводя по ним пальцем второй руки, – Анджи…

– Эмма, Анджи еще маленькая. Да ей будет очень не просто, но ты сможешь окружить ее своим теплом и любовью, – подбодрил Рик, – она потом даже может не вспомнить ее.

– Нет! – резко сказала Эмма и грозно посмотрела на Кавана, – она будет ее помнить. Ее невозможно забыть. Алекс всегда будет с нами.

Рик только опустил голову, показывая, что сказал глупость. Налив еще по бокалу, он еще раз залпом осушил свой.

– Значит, все же не дождались, – ухмыльнулся Киллиан, распахивая дверь в квартиру.

Эмма с грустью посмотрела на друга и даже улыбнулась, но улыбка не вышла ни веселой, ни даже просто обычной. От нее вновь исходила грусть и боль.

Джонс понял по лицам друзей, что они сейчас вспоминают ушедших родных людей и больше не стал ничего говорить. А просто молча, подошел и достал себе бокал и вновь всем наполнил стаканы скотчем.

– Я думаю самое время выпить за будущее, – предложил Киллиан, смотря на Эмму, а потом на Кавана, ища в нем поддержку.

– Я поддержу. У каждого есть будущее, и тебе Эмма нужно стремиться именно туда, – Кавана поднял бокал и предложил чокнуться. Но раздался стук в дверь, все переглянулись.

– Рик, будь на стороже, – показывая на пистолет, лежащий на краю стола, посоветовал Джонс и, достав свое оружие, встал и пошел открывать.

Эмма лишь покачала головой, на такую предосторожность и, взяв бокал, осушила его, ожидая увидеть, кто же пожаловал в ее так называемый клоповник.

Глава 29

Джонс осторожно подошел к двери и, спрятав за спину пистолет, открыл ее. Глаза расширились, а во рту все мгновенно пересохло. Перед его глазами стояла никто иная, как сама Алекс Митчел. Она была одета в черные джинсы и черную застегнутую до конца молнии кожаную куртку. Лицо было немного бледноватым, что придавало брюнетке болезненный вид.

– Привет, я могу увидеть Эмму? – очень тихо спросила женщина.

Киллиан отшатнулся, как будто увидел привидение. Хотя она и была привидением и это совсем не потому, что бледный вид говорил об этом. Об этом говорила ее смерть месяц назад.

Эмма сделала шаг вперед, обходя стол и подходя ближе к двери. Она видела только Джонса, который не мог вымолвить и слова, но подойдя ближе, ее постигла такая же реакция, как и мужчину. Она встала в ступор и просто не верила своим глазам, часто моргая и качая головой.

Реджина смотрела на Эмму, она так давно ее не видела, что сама была немного в ступоре.