Отцы подруг. Порок на троих - Бетти Алая

накачался?

— Это вряд ли. Где Семеныч?

— Муж мой после пьянки отсыпается. Нужон?

— Да. Машина сломалась, поработать придётся. Заплачу, как обычно.

— Ну, эт до утра. До вечера этот остолоп спать будет, вечером снова бухать попрется. Только с утра навестит вас, — вздыхает она.

Топчусь рядом, таращусь по сторонам.

— А это что за белокурая русалка с тобой? Невеста, чай? — прищуривается бабулька. — Красивая, молоденькая! Говорила я тебе давно уже, что остепениться надо!

— Нет, я… я… — опять тушуюсь и паникую.

— Да, Петровна, — а вот Глеб не теряется, — невеста моя молодая. Настенька.

Обвивает мою талию, притягивает к себе и впивается в губы…

Глава 9

Настя

Божечки! Когда губы Глеба накрывают мои, из головы вылетают все мысли. Вот вообще все! Тело переходит в режим сгорающего автопилота. Пробивает сильная дрожь. И желание.

Как же он целуется! Губы мужчины такие мягкие, нежные. А язык…

— Ммм, — покорно раскрываю рот и впускаю Глеба.

Зачем… мамочки! Зачем он это сделал?

Точнее, делает… ох! Приятно-то как! Этот поцелуй не похож на ту гадость, что иногда случалась у нас с бывшим. Внутренние замки срывает один за другим. Обвиваю руками сильные широкие плечи.

Глеб прижимает меня к себе сильнее. Словно показывает право владения… как же мне нравится!

Всё вокруг перестаёт существовать.

— Кхм! Я поняла, что вы влюблены, — откуда-то издалека, сквозь пелену возбуждения доносится скрипучий голос старушки, — погодите минутку, молодежь.

А я не хочу отрываться от этого мужчины. Хочу быть ещё ближе. Чувствовать дыхание на коже. Его руки, губы на моей….

— Ммм… ааах, — стону в губы Глеба, теряясь в его мужественной ласке.

— Хорошая девочка, — шепчет мне в губы, нехотя отрываясь, — сладкая…

— Я… — выдыхаю.

— Всё хорошо, Настенька. Так и надо, — он не отпускает меня, — ты понравилась мне ещё вчера в клубе. Я тебя захотел… и не отпущу.

Его руки всё еще на моей талии. А мне в пах упирается что-то очень внушительных размеров. Захотел меня? В том самом смысле?

Эта мысль здорово отрезвляет.

— Глеб… я… не могу, — облизываю губы, пытаюсь отстраниться.

— Нет, — рычит он, — не бойся, я не буду тебя ни к чему принуждать, обещаю. Не закрывайся, Насть.

— Ладно, — немного расслабляюсь.

— Вот! — старушка семенит к нам обратно, в ее руках пакет с тарелкой, накрытой полотенцем. — Пирожки с яблочками для русалки, с мясом для мужиков. Фёдор тоже приехал?

— Да, дровами занимается. Спасибо, — Глеб обаятельно улыбается, — как муж твой проспится, пусть к нам наведается.

— Скажу, скажу, — улыбается она.

Мы направляемся к квадроциклам.

— Ой, Глебушка! А свадебка-то когда у вас?! — кричит на всю деревню. — Приезжайте к нам, уж стол-то царский накроем! И церквушка у нас тут рядом, обвенчаться сможете.

Облизываю губы.

— Скоро, Петровна! Я вас с Семенычем приглашу!

— Ты не тяни, уведут русалку-то! — улыбается во все свои двадцать два выживших зуба.

— Приятная женщина, — тяну, — вы давно знакомы, да?

— Да, как только мы с Федькой купили участок, сразу познакомились.

В этот раз я сама ловко запрыгиваю на квадроцикл. Глеб одобрительно кивает. Подходит к задней части железного зверя.

— Ой, а что это? Багажник? — округляю глаза.

— Кофр, — ухмыляется Глеб, затем аккуратно ставит тарелку, — с противоударными стенками.

Садится за руль, и мы трогаемся.

Губы до сих пор покалывает после горячего поцелуя. На улице становится ещё жарче, наверняка уже градусов тридцать. Я в полной панике после слов Глеба. Его поведение, представление меня как невесты полностью вогнало в ступор.

И когда мы возвращаемся, думаю, как поскорее сбежать в спальню и всё обдумать.

— Ну что, как съездили? — Фёдор сидит, развалившись на диванчике в тени. — Петровна там живая?

— Да. Семеныч, правда, в запое, — хохочет Глеб.

— Кто бы сомневался, — хмыкает мужчина, — малыш, ты чего такая красная? Перегрелась, сгорела? Или вы там пошалили без меня в лесу, ммм?

Он играет густыми бровями, а я готова провалиться сквозь землю.

— Нет… я… бы полежала, — блею, ругая себя за стеснительность.

Фёдор встаёт, словно лев, подходит ко мне. Нависает сверху. Ноги прирастают к земле. Не могу пошевелиться.

— Я её поцеловал, — нагло облизывается Глеб, — так что…

— Моя очередь, — хрипит Фёдор, притягивает меня к себе и овладевает губами.

Он другой. Наглый, напористый. Сам раскрывает мои губы, не ждёт разрешения. Рычит, посасывает их по очереди. Сплетает наши языки.

— Ммм! — мычу, у меня даже в мыслях нет отстраниться. — Фё… дор…

— Федя. Детка… прекрати уже этот официоз, — тяжело дышит, затем снова целует.

Прижимаюсь к нему, чувствуя, как мужчина возбуждён. Они оба меня…

— А вы… ты… — мурчу, трусь о сильный торс Феди, — тоже хочешь меня?

Откуда это во мне? Порочная девчонка, желающая двух мужчин. У меня с одним-то не было ничего.

— Хочу, — чётко отвечает, обвивает мою талию и прижимает меня к себе, — а ты?

— Я… — опускаю взгляд, но цепкие пальцы не позволяют отвернуться.

— Говори — рычит, жадно рассматривая моё лицо.

— Не знаю… простите…

Федя отступает.

— Жарко, Настюш. Иди полежи, мы тут пока разберемся с остальным.

— Спасибо, — бегу наверх, запираюсь в спальне.

Падаю на постель, тыкаюсь носом в подушку. Кажется, что она пахнет Федей. Федя… Глеб… что же вы делаете? Я скромная девственница. Серая мышь.

— А вы рождаете другую меня, — всхлипываю в подушку.

Переворачиваюсь на спину. Расстегиваю пуговицу шортиков, стягиваю их и бросаю на стул рядом с кроватью.

Я вся напряжена, низ живота тянет. Больно. Неужели это и есть желание? Я никогда особо не возбуждалась. Обычно прикосновения Олега вызывали отторжение.

А тут я сама трусь, прижимаюсь, как кошка мартовская. Потому что внизу живота стягивается тугой узел. Вот бы немного его ослабить…

— Ах! — отпускаю себя, позволяю мыслям свободно подкидывать мне картинки.

— Настюша, детка, — хриплый голос Феди совсем рядом.

Его рука накрывает мою. Стягиваю трусики, раздвигаю ноги. Пальцы скользят вниз, к горячей плоти. Это я? Или Федя?

— Настенька… — с другой стороны опаляет дыхание Глеба, он накрывает мой сосок губами и кусает.

— АААХ! МММ, — выгибаюсь, кайфуя от безумного желания.

— Кончи для нас, детка… давай… — их голоса сплетаются в один.

Касаюсь клитора и взрываюсь. Внизу так влажно и горячо. Растираю смазку по складочкам. Приятно… боже…

Вытираюсь салфеточками, заботливо купленными мужчинами для меня, переворачиваюсь на другой бок и засыпаю.

— Настюша! — голос Феди будит меня, за окном уже алеет закат. — Пойдем, крошка, мы готовим стейки!

— Иду! — быстро натягиваю трусики с шортиками, поправляю майку и выхожу…

Глава 10

Настя

— Как поспала, моя хорошая? — подмигивает мужчина.

— Вы…. Ты сгорел, — лепечу, вспоминая, как фантазировала о его