Развод. Не ломай мне карьеру - Зоя Астэр

не смогут. Так что лучше оставлю эту проблему при себе.

И все бы ничего. Но, кажется, у меня теперь начинается паранойя.

На следующий день, выйдя на прогулку, я спиной чувствую чей-то взгляд.

За мной следят? Или мне это кажется?

Я напряжена и то и дело оборачиваюсь по сторонам, но никого подозрительного не замечаю.

Дурацкие нервы. Наверно, все дело в них.

Свежий воздух и ходьба не доставляют мне удовольствия как раньше. Сейчас я чувствую только раздражение.

Иду к небольшому озеру в парке неподалеку. Там всегда плавает одинокая утка. И я который день подряд таскаю ей хлебные крошки и семечки.

Утка уже привыкла ко мне и смело подплывает поближе, увидев меня на берегу.

- Как ты собралась переживать зиму здесь в одиночестве? – спрашиваю я, кидая в воду принесенное угощение.

Повыше застегиваю ворот куртки на шее. Холодная в этом году выдалась осень.

Естественно утка ничего мне не отвечает. Она вылавливает из воды большую часть крошек и семечек, а потом отплывает на середину озера, потеряв ко мне интерес.

Я еще какое-то время смотрю, как она медленно наматывает по озеру круги, а потом разворачиваюсь обратно к дорожке, по которой сюда пришла.

Там вдалеке, почти у входа в парк, по тропинке мне на встречу идет высокий мужчина в черной куртке. И моя паранойя снова подает голос.

Потому что мужчина идет слишком быстро для прогулки в парке и смотрит прямо на меня.

Быстро разворачиваюсь и иду к другой дорожке, ведущей от озера в противоположную сторону.

Оглядываюсь назад и вижу, что мужчина перешел на бег.

И я тоже срываюсь на бег, несмотря на тяжесть в груди. Понимаю, что, если он догонит, то ничего хорошего меня не ждет.

У меня нет иллюзий – преимущество в скорости на его стороне. Но у меня есть один маленький шанс.

Я сворачиваю с дорожки и несусь к зарослям облетевших кустов. Это не поможет мне спрятаться. Парк уже слишком голый, чтобы можно было надеяться скрыться за листвой. Но тут совсем недалеко в ограде парка есть небольшая дыра. А за ней многолюдная дорога.

И я знаю, что пространство между прутьями совсем небольшое. Туда пролезают дети. И я скорее всего смогу. А вот огромный быстро сокращающий между нами расстояние мужик - скорее всего нет.

Шлепаю по грязи, не смотря под ноги. Вязкая осенняя жижа хлюпает под подошвой моих сапожек, пачкая меня брызгами.

Я бегу изо всех сил, больше не оборачиваясь.

Потому что боюсь увидеть, что шансов спастись уже нет.

И я успеваю. Протискиваюсь в дыру, оставляя на куртке грязные следы от ржавых прутьев.

И чуть не падаю на рельсы под колеса трамвая.

Кажется, сегодня мне везет.

Я оказываюсь как раз на остановке. Трамвай стоит с открытыми дверьми, и я буквально прыгаю внутрь, после чего двери закрываются.

Вижу через стекло мужчину, стоящего с той стороны забора.

Трамвай трогается с места, и я смотрю в глаза своему преследователю, пока мы не отъезжаем слишком далеко.

Хватаюсь одной рукой за поручень, а другой за сердце, пытаясь отдышаться.

Что же мне теперь делать?

- Девушка, ну разве можно в таком виде в общественный транспорт садиться? – ругается пожилая женщина, подошедшая к валидатору рядом со мной, чтобы оплатить проезд.

Опускаю взгляд на свои ноги. Они настолько грязные, что пачкают салон трамвая. Мокрая глина в вперемешку с потемневшей листвой отваливается от сапог и падает на пол целыми комьями.

- Извините, - коротко отвечаю я и отхожу в другую сторону, чтобы не продолжать разговор.

Достаю сотовый и вижу на экране пропущенный от Антона.

Дрожащей рукой набираю его номер, но абонент оказывается недоступен.

А меня просто трясет от страха.

Если я обращусь в полицию, это мне чем-нибудь поможет?

Очень сомневаюсь.

Кто был этот мужчина из парка? Случайный маньяк, или он пришел туда специально за мной?

Что-то мне подсказывает, что он знал за кем бежал.

Наверно, все-таки придется обратиться в полицию. Других способов защитить себя у меня в общем-то нет.

Решаю добраться домой и оттуда позвонить. Хочу, чтобы родные стены вернули мне хоть немного чувство безопасности.

Проехав еще несколько остановок, выхожу из трамвая.

Меня до сих пор трясет от страха. И после бега голова кружится.

Так что я стараюсь идти не торопясь.

Мой дом в двух кварталах отсюда. И это даже хорошо. Спокойный шаг возвращает мне силы. На свою улицу я выхожу уже гораздо более уверенная в том, что не упаду в обморок в ближайшее время.

Я уже вижу нашу дверь, когда рядом со мной резко тормозит большой черный внедорожник.

Его двери открываются, и на тротуар выходят двое крепких мужчин.

С абсолютно каменными лицами они преграждают мне дорогу.

Успеваю только подумать о том, что того, кто бежал за мной в парке среди этих бугаев нет.

- Садись в машину, крошка, - командует один из них. – И давай без глупостей.

Прячу страх поглубже. В такие моменты нужно быть волчицей, а не кроликом.

- Зачем? – строго спрашиваю мужчин.

Гляжу на них так, будто я директор школы, а они провинившиеся хулиганы.

- Зубастая крошка, - ухмыляется второй. – Крот велел доставить тебя к нему, так что садись по-хорошему.

- И не подумаю.

Я делаю шаг в сторону, но меня тут же хватают за плечо.

- Слышь, давай без этого, а? – просит тот, что заговорил со мной первым. – А то мы перестанем быть вежливыми.

Меня начинают тащить к машине.

Я кричу из-за всех сил, но на улице сейчас нет ни одной живой души.

Из-за поворота с заносом выезжает легковушка. Она тормозит рядом с внедорожником. Из легковушки выходит тот самый мужчина, который бежал за мной в парке.

Без лишних разговоров он подлетает к нам и с размаха бьет в лицо того, кто меня держит. Мужик отлетает, и мое плечо оказывается на свободе.

- Лиза, быстро садитесь в машину! – говорит он, обращаясь ко мне.

Второй громила уже пытается сбить с ног неожиданного противника, но мой преследователь явно хорошо подготовлен.

Он уворачивается и бьет в спину потерявшего равновесие бугая, пока я продолжаю стоять с открытым ртом.

- Лиза! – рычит на меня незнакомец из парка! – В машину!

Два мужика из внедорожника поднимаются на ноги и получают еще по одному удару.

А я тихонечко пячусь назад. Вот он мой дом, совсем рядом. Если побегу сейчас, пока они