Ребенок от босса-козла - Амали Браун

я хорошо лажу. У меня племянница недавно родилась, так что какую-то базу уже знаю. В частности, про подгузники. Там все легко. Если, конечно, малыш не вертится.

— Кирилл Витальевич! — шеф-повар подходит ко мне. Тот самый, который на волоске от увольнения. — Рады видеть вас. Хотели бы проверить качество нашей готовки? Проходите в зал. Мы вас не подведем. В моей команде работают лучшие повара Москвы. Приготовим все, что попросите. Будете в восторге.

— Нет, я не проверять, — загадочно тяну. — Сегодня я с вами, господа! — восклицаю, приветствуя всех. — Сегодня я весь день проведу в вашей компании и буду наблюдать за вашей работой, — говорю для всех, но реакцию ожидаю лишь от одного человека.

От драгоценной будущей супруги.

Настю мои слова выводят из себя. В секунду подлетает ко мне и смеряет недовольным взглядом.

— Ты чего творишь?! — шипит она на меня, прищурившись и сжав руки в кулаки.

— Работаю, — отвечаю ей с ухмылкой. — Слежу за своим новым приобретением, — обвожу рукой ресторан.

— Но не на кухне же! — рычит. — Наблюдай за всем из зала! Там и работа официантов, и администраторов, и техников. А если кухня накосячит, по реакции посетителей все поймешь, — аккуратно пытается убедить меня в том, чтобы я ушел. Но убеждает лишь в том, что ее подруга была права.

Настя планировала сбежать пораньше.

— Ну, сегодня хочу на кухне, — не даю ее планам сбыться. — Завтра в зале. Лишь бы с тобой рядом, любимая, — поигрываю бровями.

— Медведев, в чем смысл? — не выдерживает ее душенька таких мучений.

— Слежу за тобой, — признаюсь ей. — Чтобы не сбежала.

— Да? — удивляется она, но так, что даже я понимаю, что врет мне Анастасия. Глядя в глаза, лжет.

— А ты не думала сбегать? — в тон ей удивляюсь.

— Думала! — бросает недовольно Настенька.

Все же Лиза свою подругу хорошо знает. И то, что она играет на моей стороне, мне на руку. Вот сколько маневров Насти смогли предотвратить.

— Ну, значит, не прогадал, — хмыкаю.

— Чего ты добиваешься?

— Признания в том, что ребенок мой, — отвечаю, равнодушно пожав плечами.

Большего мне и правда не нужно.

И хоть правда мне известна, мне необходимо услышать ее из уст Насти. Чтобы она признала это. Чтобы прекратила сопротивляться.

— И ты отстанешь, если я скажу, что ребенок твой? — с вызовом спрашивает.

— Почти…

— Нет, давай договариваться, — восклицает она, скрестив руки на груди.

— Давай! — не отрицаю. — Составим договор?

— Да, — кивает она. — Предлагаю письменный договор. Ты умеешь такое составлять. Договор о том, что ты отстаешь от меня, получив ответы на волнующие тебя вопросы.

— Согласен! — восклицаю. — Составлю. Такое умею, — киваю, но чувствую где-то подвох. — А ты не сбежишь, пока буду составлять?

— Нет, — отвечает и залезает рукой в карман. — Вот мой телефон. Пока он у тебя, я точно никуда не денусь.

— Заметано, — прячу трубку у себя в кармане. — Буду в кабинете администратора. Чуть позже выйду с договором. Подпишем и говорим.

— Да.

Анастасия

— Настя, — окликает меня Вероника, управляющая рестораном, выйдя из раздевалки.

— Да? — оборачиваюсь к ней, нацепив фальшивую улыбку.

Для моего плана я должна выглядеть спокойно, словно ничего не происходит.

— Спасибо, что выручила. Не знаю, как так вышло, — пожимает она плечами, показав на четыре пальца в пластырях.

Девушка случайно бумагой резанула себя, когда отдавала новые рекомендации. Благо у меня были пластыри, и я одолжила. В аптечке нашелся лишь один. И оно понятно, что все истратили. Вчера только одна девчонка штук двадцать на свои руки потратила.

— Да не за что, — отвечаю ей, натянув улыбку еще больше. — Слушайте, Вероник, а можно я сейчас пойду домой? За свой счет вам напишу, — заканчиваю, хлопая ресницами.

— Плохо себя чувствуешь? — уточняет, взглянув на мои живот, словно на вид может такое определять.

— Ну… — начинаю и хочу уже соврать, но язык не поворачивается сказать ложь той, которая всегда мне помогает. — Честно?

— Честно.

— Меня преследует бывший, — признаюсь ей, убрав улыбку и грустно поджав губы. — И… и я хочу от него сбежать.

— Кирилл Витальевич? — хмыкает она, называя имя, которое я совсем не ожидала услышать от нее. Ее губы трогает легкая улыбка.

— Ага, — киваю. — Как догадались?

— Видела, как ты с Лизой уезжала на машине, а он следом за вашей машиной бежал, — вспоминает она с ухмылкой. — Было забавно.

— Отпустите? — спрашиваю ее, включив жалобные глазки.

— Я предлагаю тебе немного иной выход, Анастасия, — делает шаг ко мне.

— Какой?

— Ты беременна, — отвечает она, но говорит тише, чтобы никто не слышал. — Мне нужны кое-какие справки от тебя для личного дела. Чтобы потом в суматохе не делать это все, — говорит, оглядевшись по сторонам и заговорив еще тише: — Едешь в нашу клинику. Я им сама наберу и скажу что нужно.

— А за свой счет? — уточняю также тихо.

— Оформлю как полурабочий день, — произносит Вероника, пожав плечами. — Как и в любую другую комиссию. А это именно комиссия.

— Спасибо, Вероник, — искренне ее благодарю.

— А мой телефон где? — спрашивает, сделав шаг от меня.

— А?

— Ну, я давала тебе подержать свой телефон, чтобы кровью его не запачкать, — уточняет, но я уже поняла, о каком именно телефоне она.

— Он в вашем кабинете, — выдавливаю улыбку, не зная, как дальше признаться. — У Кирилла Витальевича.

— То есть он настолько буквально тебя преследует? — удивленно тянет.

— Ага.

— Ясно, — бросает, хохотнув. — Пошли, переоденешься, уйдешь, и тогда я войду в свой кабинет, — разворачивает меня в сторону раздевалки. — Ой, люблю смотреть за влюбленными.

— Мы не влюбленные! — возмущенно протестую.

— Но были когда-то, — бросает, с чем я полностью согласна. — И будь тебе все равно, ты бы не бежала.

— Вы просто с Медведевым не встречались, — хмыкаю на ее заявление. — Ты от него не бегаешь, а сбегаешь.

— Настолько плох? — открывает для меня дверь, пропуская вперед.

— Не сказала бы, — тяну задумчиво. — Но не самый умный представитель мужского пола.

— У всех свои сложности, — заявляет, ухмыльнувшись. — Мой отец, например, слишком прямолинеен. Может матери в лоб сказать, что в этом платье все ее лишние килограммы видны. Как понимаешь, скандалы у нас дома часто. И ведь сколько раз просила его промолчать. Нет! Он такой!.. Мама злится, но прощает его. Потому что, как она сама говорит, мужчины устроены иначе… Они дети в теле взрослого сильного мужика.

— Этот приревновал меня. Решил, что я ему изменила. Прогнал, — делюсь. — А теперь бегает…

— Осознал ошибку?

— Да, — киваю. — Но все равно убить его хочется за то, что решил, что я на такое способна. Я и измена! Нет! Никогда.

— Согласна, — вздыхает девушка. — Но иногда ситуация бывает не настолько прозрачной, как тебе кажется. Наговорить