Анастасия Эльберг - Сага о князе Гривальде

– Истерику? Истерику?! Хорошо! Я не буду устраивать истерику! Я перестану есть и умру от голода , если ты не приведешь мне ее!

– На том и порешили.

– Ты хочешь, чтобы я умерла? Ты больше меня не любишь? Тебе наплевать ?!

– Поговорим, когда ты отдохнешь и успокоишься. Сладких снов.

Виргиния разразилась очередной гневной тирадой, но я прикрыл тяжелую дверь и спустился в библиотеку. По правде сказать, насчет голода она не лгала: некоторые обращенные существа чувствовали его во время сильных эмоциональных потрясений и переживаний. Утолять его не следовало: нужно было просто подождать и приложить волевое усилие. Склонность к такому кажущемуся голоду передавалась от создателя к его детям, и мое дитя не стало исключением. Будучи еще ребенком, я устраивал отцу целые спектакли со слезами и выпущенными клыками. Виргиния же ограничивалась регулярными истериками, только во взрослом возрасте. Казалось бы, за сто лет я уже должен был привыкнуть к ним, но они до сих пор выводили меня из состояния равновесия. И теперь я не ответил бы отказом, предложи мне кто-то пару глотков крови.

Мой гость сидел в кресле у камина и время от времени протягивал руки к огню для того, чтобы согреться – ночь выдалась прохладной, и существо с более теплой, чем у вампира, кровью чувствовало себя неуютно. Его спутница сладко спала, поставив другое кресло рядом и положив голову ему на колени, а он гладил ее по волосам и смотрел куда-то сквозь огонь – так, будто видел там что-то, незаметное глазу непосвященного. Не желая им мешать, я замер на пороге библиотеки. Думаю, они заслужили еще пару минут одиночества.

Какие отношения связывают их? Этот вопрос интересовал меня с тех самых пор, когда я впервые увидел этих двоих. Я знал, что они брат и сестра, дети одного создателя, но все каратели приходились друг другу если не братьями и сестрами, то родственниками. Она не носила ритуального серебряного браслета, подарка мужчины, предлагающего руку и сердце, так что клятву предназначения пока что не произнесла. Тем не менее, они были ближе просто брата и сестры – и это заметил бы любой. Даже отдыхали по очереди: когда один спал (как сейчас), другой бодрствовал, охраняя покой первого.

С другой стороны, Орден, каким бы вездесущим он ни был, для подавляющего большинства темных существ оставался непостижимым. А сами служители культа, каратели – тем более. О чем в действительности думают создания, способные читать чужие мысли? Что представляет собой этот их культ, какой отпечаток он накладывает на их жизнь? Да что там – я не был уверен в том, что они испытывают чувства и вполне мог предположить, что они просто-напросто не умеют любить . Но неужели бесчувственное существо могло так искренне заботиться о себе подобном, пусть эта забота заключалась только в дружеских объятиях?..

– После еды она спит глубоко, мы не разбудим ее.

Я занял третье кресло, отодвинув его от камина.

– Как себя чувствует твое создание? – последовал вопрос.

– Без особых изменений, Великий.

– Ты выглядишь утомленным.

В ожидании ответа он в очередной раз протянул руки к огню.

– Я хочу попросить у тебя совета, Великий. Ты не откажешь мне?

– Вряд ли существо, которому Великая Тьма еще не предоставила шанса стать создателем, может стать достойным советчиком. Но могу сказать тебе вот что. На твоем месте я бы не стал слушать ничьих советов. Что-то подсказывает мне, что и ты поступил бы так же. Никто не может говорить тебе, как воспитывать твое дитя. Ты чувствуешь, что для него благо, а что – зло. Руководствуйся этим. Когда-нибудь придет и мой черед, я подарю темную жизнь другому существу и продолжу вечную цепочку – и тогда ты сможешь повторить свой вопрос.

«Подарить темную жизнь другом существу». Какая обреченность звучала в этих словах всякий раз, когда их произносил кто-то из карателей. Самые совершенные в двух мирах создания, способные заставить солнце подняться посреди ночи и в считаные секунды испепелить целый вампирский клан, они не только не имели права отдать свое сердце кому-то, кто не принадлежал к их числу, но даже не могли просто взять и обратить человека. Не это ли самое страшное несчастье – быть всевластным, но не иметь возможности пользоваться своим всевластием?..

– Если бы темные боги были милостивы ко мне, Великий, и я мог узнать, чем она больна…

– Я сказал, что не могу вылечить ее. Но темы болезни мы не касались.

Я сцепил пальцы на колене и подался вперед.

– То есть, у нас есть надежда?

– Надежда есть всегда.

– Она не умрет?

– Умирают даже бессмертные. Твое создание проживет столько, сколько ему уготовано. Ни минутой больше или меньше.

– Ты жесток со мной, Великий. Разве я не имею права знать?

Он заботливо поправил сшитое из разноцветных лоскутов одеяло, под которым спала его сестра.

– Это знание сделает тебя несчастным.

– Я не понимаю тебя.

– Скоро поймешь. Ты близок к ответу. Наодну смертную жизнь.

Я посмотрел на него, и он впервые за вечер поднял на меня глаза. Обычно каре-зеленые, в полумраке они казались почти черными.

– Я довольно наблюдателен, князь, – добавил он. – И я не могу читать твои мысли, но хорошо слышу .

Ему не нужно было объяснять себя – я и без того все понял. Ах, Изабель. На твою беду ты тогда не опустила глаз, и теперь я это понимаю. Что мне стоило сказать тебе на рынке пару заветных слов – и ты безропотно пошла бы со мной? Но я не смог этого сделать…

– Сегодня я не принес тебе писем от отца, – продолжил мой собеседник, меняя тему. – Но он, как всегда, интересовался твоей судьбой.

– Он «интересуется» ей каждый раз, когда появляется в деревне и объезжает замок стороной – так, будто тут живет чума . Кроме того, мне нечего ему сказать. Или он приедет ко мне сам, или…

– … или передаст тебе свой перстень. Да. Я помню. Твой создатель – древнее, мудрое и могущественное существо. У него только один недостаток: он чересчур упрям . И он никогда не признает своих ошибок, хотя Великая Тьма видит – мы все ошибаемся. Тебе придется долго ждать.

– У меня есть все время в двух мирах.

Он убрал со лба сестры растрепавшиеся волосы и вгляделся в ее лицо – так, будто хотел убедиться, не снятся ли ей плохие сны.

– Скажи, этот мальчик, эльф. Ты знаком с ним?

– Я видел его несколько раз, Великий, но лично мы не знакомы. Я редко появляюсь в деревне.

– Дана уедет завтра. А мне нужно закончить кое-какие дела. Если не возражаешь, я останусь у тебя на пару дней.