Кейт Доули - Подари мне поцелуй

— Извинись сейчас же, — металлическим голосом потребовал Эдам.

— За что? — с хорошо разыгранным удивлением спросил Колфилд. — Ты же любишь правду. Вот я тебе прямо и говорю, что все давно знают о твоей безумной любви к Дайан. Так что неудивительно, почему в каждой пьесе, которою ты продюсируешь, непременно играет мисс Сегер.

— Дайан играет во всех пьесах, которые я продюсирую, потому что она хорошая актриса. Я уверен, что люди будут приходить смотреть на ее игру, что они будут ей верить.

— А не врешь ли ты сам себе? А?

— Итен, не стоит меня злить. Я уверен в Дайан как в актрисе. Она сделает все, чтобы зрители ей поверили. Она будет работать сутки напролет. А твоя эта Сью, может ли она хотя бы прочитать текст роли?

— На что ты намекаешь?

— На то, что она выглядит как типичная проститутка, которая не успела даже закончить школу, но, стоит отдать ей должное, отлично овладела искусством прикармливания богатеньких старичков. Офелия не может быть такой.

— Она преобразится, вот увидишь! Я научу ее всему, и тогда Сью затмит не только Дайан Сегер, но и самого Джонатана Рида! — Итен так разгорячился, что из его рта летели брызги слюны.

Чем дальше заходил этот спор, тем меньше у него оставалось шансов честно признаться самому себе, что ошибся в Сью. Он все больше верил, что она — самородок, который раздобыл искусный старатель Итен Колфилд. Теперь же ему осталось только огранить алмаз и явить миру новое чудо.

— Спасибо, что напомнил о Риде, — перебил его розовые мечты Эдам. — Ты уверен, что Рид согласится играть вместе с мисс Элиас? Я, конечно, знаю, что он любитель пышных красавиц, но на сцене он отказывается от любых отношений, хоть как-то выходящих за рамки работы. Так что свою куклу ты под него не подложишь. Да, и еще один немаловажный для тебя момент, касающийся Джонатана Рида. Когда несколько месяцев назад я у тебя спросил, кого бы ты порекомендовал на роль Офелии, ты, не задумываясь, ответил: Дайан Сегер. Я приглашал Рида играть именно с этой актрисой. Он специально ходил на некоторые спектакли с Дайан в главной роли, чтобы понять, хочет ли он играть с этой женщиной. Дайан ему понравилась. А теперь, когда Рид обнаружит подмену, боюсь, он тебя не поймет. Итен, ты наживаешь себе серьезные неприятности, вплоть до разбирательства в суде. Рид отказался от многих более заманчивых в финансовом отношении предложений, чтобы играть роль Гамлета, он может потребовать, чтобы ты возместил ему ущерб. В том числе и те деньги, которые он мог бы получить.

— Я одного не понимаю, Эдам, почему ты говоришь, что эти проблемы встают только передо мной? Мы же работаем в команде!

— Нет, дорогой мой, команды больше нет. Как только ты отказался прислушаться к моему голосу, я отказываюсь работать с тобой. Если Дайан не получит роль Офелии, ты не увидишь ни цента моих денег и денег моих инвесторов. А еще я вполне могу отговорить многих спонсоров от такого бессмысленного вкладывания средств. Да одно то, что я расстался с тобой в начале проекта, уже говорит о том, что с твоим «Гамлетом» не стоит связываться серьезным людям.

— Ты не можешь так поступить со мной! — закричал Колфилд, пытаясь ухватить уходящего Эдама за рукав.

— Очень даже могу, — спокойно ответил Эдам. — Отпусти, пожалуйста, мой пиджак. Это не поможет нам понять друг друга. Боюсь, нам ничто не поможет добиться взаимопонимания, пока не уляжется твой гормональный всплеск.

— Эдам, запомни, — кричал вслед уходящему продюсеру Колфилд, — я и сам смогу сделать этот спектакль! Давай работать вместе сейчас, потом будет уже поздно!

Эдам остановился в дверях и обернулся.

— Не смей мне даже звонить, Итен, пока не поймешь, что в этом штате нет актрисы лучше Дайан.

— Ну и катись к своей возлюбленной, несчастный отвергнутый рыцарь! Ты так и не понял, что она без ума от меня! Ты дурак, Эдам, вот и остаешься в дураках!

— Не смей мне звонить, даже когда поймешь, что ты не прав.

Голос Эдама звучал совершенно спокойно, но что-то в его взгляде заставило Колфилда понять, что, если он скажет еще хоть слово, Эдам просто убьет его.

— Катись отсюда, — тихо, сквозь зубы произнес он.

Эдам вышел из кабинета, не потрудившись закрыть за собой дверь. Колфилд без сил рухнул в кресло. Он понял, что именно сейчас ему необходима мягкая и нежная Сью. Сью, которая все понимает и позволит ему избавиться от лишних проблем. Колфилд поднял трубку телефона.

Когда Эдам шел по коридорам театра, актеры, даже те, кто был с ним близко знаком, рассыпались в стороны и старались сделать вид, что не заметили его. Но Эдам не обращал ни на кого внимания. Он старался быстрее выйти из этих мрачных коридоров.

Он думал о том, что театр очень странно устроен, парадная его часть красива и светла, а коридоры, по которым каждый день туда-сюда, как муравьи в муравейнике, снуют служители Мельпомены, темны и убоги. Он не помнил, как давно дирекция выделяла деньги на ремонт актерских гримерок и административной части здания.

Вот так же и человек. Вроде бы знаешь, что он красивый, добрый, смелый, талантливый, а стоит только заглянуть за фасад, тут же видишь все убожество.

Кто-то окликнул Эдама, погруженный в свои мысли, он сразу понял, кто пытается добиться его внимания. В полутьме очень сложно было рассмотреть лицо, тем более что человек бежал к нему от источника света. Эдам предположил, что это Колфилд послал кого-то вдогонку за ним. Он не был готов простить режиссеру его легкомыслия и оскорбительных слов в свой адрес, но все же от проекта отказываться не хотел.

Разглядев, что к нему торопится Ингрид, Эдам сразу же понял, что вестей от Колфилда ждать не приходится. Ингрид была последним человеком, которого Колфилд молил бы о стакане воды, если бы умирал от жажды в знойной пустыне, а чтобы умолять ее догнать Эдама, который только что сильно его обидел… Нет! Это было бы выше скромных сил режиссера.

— Еще раз здравствуй, Эдам! — В голосе Ингрид уже не было того беспечного веселья, которое колокольчиком звенело в нем все утро. — У меня плохие новости. Колфилд сошел с ума, хотя нет, это, может быть, еще и ничего, если его в дурдом заберут, но то, что он взял на роль Офелии эту ходячую рекламу пластической хирургии!.. Это ужасно! Ты должен на него повлиять, в конце концов, ты даешь ему деньги!

— Ингрид, милая, — Эдам постарался, чтобы его голос звучал как можно спокойнее, — я только что говорил с Итеном. Он даже слышать не желает о других кандидатурах. И я больше не продюсирую этот спектакль. Так что все, что было в моих силах, я сделал.

— Это ужасно! Бедная Дайан!

— Да, ее действительно жаль. Она, как никакая другая актриса, заслужила роль Офелии. Самое ужасное, что она бы с ней отлично справилась!