Зена Валентайн - Меня зовут Бренда Джейн

– Значит, вы мне обещаете? И мы выписываемся из больницы?

– Да, да, да! – пылко воскликнула она. – По дороге придется сделать остановку и взять напрокат инвалидное кресло. Костыли у меня уже есть. Одежду, что была на мне после катастрофы, разрезали на мне и выбросили, так что увозить нечего.

– Я словно забираю младенца из роддома, – сказал Хэмиш.

Замечание не понравилось девушке, но она пропустила его мимо ушей. Главное – поскорее убраться из больницы.

– Ключ от квартиры у меня в сумочке. Может, заедем заберем кое-какие вещи для меня? Это недалеко.

– Съезжу без вас, – улыбнулся священник.

Надо бы рассердиться, но уж очень симпатичный парень, подумала Би Джей. Небось, заберет совсем не то, что надо. И она вручила ему ключ от квартиры.

С той минуты, когда она в первый раз открыла глаза и увидела, что он изучает ее лицо, Хэмиш Чандлер был с ней. Он смущал ее, развлекал, приводил в ярость. Она постоянно с ним воевала, защищая свои позиции, потому что это было у нее в крови – отстаивать свою независимость и свои достижения, если кто-то на них покушался. И в то же время она уже не могла сделать и шага без его участия, и это ее обескураживало.

Этот человек казался загадкой, и Би Джей не могла понять, почему так к нему привязалась. Может, в автокатастрофе у нее пострадало не только тело, но и мозги? И почему она едет к нему в дом? Почему решила, что ей больше некуда податься?

Как только Би Джей приняла решение, она словно ожила, размышлял Хэмиш, ведя машину. И теперь совсем уже не такая колючка и забияка, какой была раньше.

Он еще только думал о том, как морально подготовить семью к неординарному характеру Би Джей и долго ли она выдержит его условия, а его домашние уже вовсю готовились к приему гостьи.

Войдя в квартиру, где раньше жила девушка, Хэмиш был поражен тем, что увидел. Повсюду висели в блестящих хромированных рамках ее фотоработы; призы небрежно располагались на туалетном столике, вырезки из газет с отзывами о ее творчестве валялись на столах в спальне и в столовой. Просмотрев некоторые, священник аккуратно сложил их в прихваченный чемодан. Может, она станет сортировать их и складывать, подумал он, и это поможет ей отвлечься. Они напомнят ей, каким мастером она была, и каким снова станет.

Сняв со стены в спальне две большие фотографии, Хэмиш завернул их в покрывало с постели и отнес в машину. Я повешу их в спальне, подумал он, они помогут ей чувствовать себя как дома.

Квартира была явно дорогая. Экзотическая мебель, по всей видимости, привезена с разных концов света. Порывшись в ящиках комода, он прикинул, какие из предметов туалета могут понадобиться женщине, наполнил ими два чемодана, да еще огромный продуктовый пакет – обувью.

Занимаясь всем этим, Хэмиш думал о том, что его собственный дом не произведет на девушку хорошего впечатления после роскоши, какой она окружала себя в прежней жизни. Но, может, долгое пребывание в больнице слегка притупило ее запросы? Здесь, в ее квартирке, отдает большими деньгами, думал он; причем современные вещи в стиле модерн соседствуют с антикварными безделушками и сувенирами, приобретенными в экзотических странах. Ванная комната прямо рядом со спальней; тоже большое удобство.

Нет, мой дом ей явно не понравится.

На обратном пути он сделал еще одну остановку – забрал инвалидное кресло, которое доктор Уэйлер зарезервировал для Би Джей. Вернувшись в больницу, Хэмиш принес к ней в палату пакет с вещами, в которые она могла бы одеться. Он никак не думал, что она станет их разбирать в его присутствии, но она именно так и поступила, вытряхнув на кровать бюстгальтер, трусики, потом блузку, юбку, расческу и щетку для волос, босоножки, дезодорант и косметику.

– Ну что ж, я вижу, вы все выбрали правильно, – объявила Би Джей. – Только я не надеваю кружевного белья, если мне некого соблазнять.

– Я думал, вы будете переодеваться дома и миссис Биллингс поможет вам, – довольно резко заметил Хэмиш. Ему не хотелось слушать о мужчинах, которых она соблазняла кружевным бельем. Не хотелось представлять себе ее рядом с каким-то мужчиной. И его не обрадовало даже то, что она снова проявляет свою колючесть. – Кстати, – сказал он, – я намеревался устроить вас на диване в своем кабинете, но, теперь, думаю, что это не годится. Вы будете жить в моей спальне, а я – в кабинете. Не возражаете?

– Как я могу возражать! Это ваша спальня, ваш кабинет.

– Спальня расположена на втором этаже.

– А как же я… Как я буду…

– Мне придется носить вас на руках, вверх и вниз, – сказал он и отвернулся. Не хотелось, чтобы девушка догадалась, какой жар внезапно разлился по его телу. Да и самому себе признаваться, как приятно будет нести ее на руках, прижимая к себе. Бесполезно было убеждать себя, что он испытывает к ней только жалость.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

При первом же взгляде на машину священника Би Джей поняла, что ей придется ко многому привыкать. Видавшая виды колымага была чистой и просторной, однако ее уродовала ржавчина, очень заметная на кузове, на нижней части дверец и на крыльях. Внутри Би Джей увидела опрятную, но потертую обивку и похвалила себя за то, что удержалась от едких замечаний. А Хэмиш сказал:

– Машина досталась мне вместе с должностью. Зато вам понравится, как плавно она идет – словно летишь на облаке.

Действительно, машина шла как по маслу, и тарахтенья мотора совсем не было слышно.

Би Джей не догадалась спросить, где этот самый Колстед, да и какая разница. Это всего-навсего место, где живет и работает Хэмиш Чандлер. Если честно, то на священника он не похож. Правда, не так уж часто она общалась со священнослужителями, живя с отцом, который поклонялся спортивным доблестям и ни в грош не ставил духовность.

Что касается внешности, то Хэмиш просто великолепен, и она никогда не забудет возбуждения, которое почувствовала, лежа у него на руках. Разумеется, незачем ему об этом рассказывать. Еще ни один мужчина не заставил ее ощутить себя такой уязвимой и такой женственной. Скучая, когда он не приходил, она ни за что не хотела себе в этом признаться. Однако жизнь в больнице, в промежутках между его визитами, казалась серой и холодной. Ей не хватало его смеха, его уверенности в себе и той приводящей ее в ярость легкости, с какой он отмахивался от ее обидных слов, будто играл с избалованным ребенком.

До Колстеда было всего лишь полчаса езды по загородному шоссе. За окном тянулись городские окраины, поля пшеницы и наконец, показался утопающий в зелени городишко. Хэмиш повел машину по аллее, ведущей к старому, приземистому фермерскому дому, обнесенному забором. Перед ним был аккуратно подстриженный газон. А позади виднелись сенокосные луга.