Эдриан Маршалл - И неба будет мало

Но в один прекрасный момент Ивон нашла выход. Во всяком случае, ей показалось, что нашла. Ивон попросту начала под разными предлогами уходить из дома, оставляя Джерри, вооруженного пылесосом и тряпками, наедине с его кровным врагом — уборкой.

Джерри воспринимал уходы Ивон как личное оскорбление. В глубине души он получал удовольствие от того, что Ивон мучается вместе с ним. В конце концов, это была ее идея — заставить его заниматься тем, что он ненавидит больше всего на свете. А теперь она уходит, чтобы не смотреть на его страдания. Вот это свинство!

Осознание собственного эгоизма угнетало Джерри еще сильнее, но справиться со своим необоснованным раздражением было не так-то просто.

И вот семнадцатого июня — именно этого утра Джерри ждал с таким страхом и отвращением — в дверь позвонили.

— Кого еще черт принес? — недовольно пробурчал Джерри, оттирая плиту от застывшей кофейной гущи.

— Это ко мне, — невозмутимо отозвалась Ивон, поднимаясь из-за стола. — Салли и Хелена.

— Ты что, пригласила гостей? — Джерри оторвался от плиты и посмотрел на жену таким взглядом, словно она решила устроить шабаш и позвала в гости ведьм. — Забыла, что у меня сегодня уборка?

— Такое забудешь, — хмыкнула Ивон. — Нет, просто мы решили сходить в кафе, — легкомысленно бросила она и убежала открывать дверь подругам.

— В кафе? Очень мило, — пробормотал Джерри стулу, на котором только что сидела жена. — Отлично, просто замечательно. Жена уходит развлекаться с подругами, а муж остается чистить семейное гнездышко. Очень современно.

Джерри покосился на недомытую плиту. Плита ехидно подмигнула ему кофейным пятном, которое он так и не успел оттереть. Джерри собрал всю волю в кулак и направился к плите, но на ходу задел локтем любимую чашку Ивон, которую та неосторожно поставила на самый край стола. Подхватить падающую чашку Джерри не смог — резиновые перчатки, которые он всегда надевал во время уборки, ловкости рук не прибавляли.

От любимой чашки Ивон остались лишь белоснежные осколки, разлетевшиеся по полу.

— Вот черт! — в сердцах воскликнул Джерри.

— В чем дело? — донеслось из прихожей. — Ты что-то разбил?

— Да, черт возьми! — огрызнулся Джерри. — А все потому, что кто-то оставляет посуду на столе, вместо того чтобы положить ее в раковину.

— Моя чашка! — Ивон застыла в дверном проеме, а за ее спиной Джерри разглядел две головы: одну, гладко зачесанную, — Хелены и другую, уложенную с кокетливой небрежностью, — Салли.

Увидев подружек Ивон, Джерри взбесился еще сильнее. Она как будто нарочно притащила их сюда, чтобы они поглазели на его унижение: он стоит в этих дурацких перчатках, с тряпкой в руках, да еще и разбил эту дурацкую чашку. Пускай это и любимая чашка Ивон!

— Да, твоя чашка, — подтвердил Джерри, словно до нее все еще не дошло, чью чашку он разбил. — Надо было убрать ее в раковину. Думаю, это спасло бы ей жизнь.

— Ты издеваешься?! — вспыхнула Ивон.

— Напротив, я совершенно серьезен. Привет, девочки! — насмешливо поздоровался с гостьями Джерри и помахал им рукой в резиновой перчатке. — Наверное, никогда не видели придурка, который занимается уборкой в выходной день, в то время как его жена уходит на прогулку. Вот он я!

— Ну хватит, Джерри, — холодно оборвала его Ивон. — Ты нарочно ее разбил? — кивнула она на осколки.

— Делать мне больше нечего. Ты так убиваешься, будто это была не чашка, а аквариум с рыбками.

— Это была моя любимая чашка.

— Когда ты разбила мои часы, я и слова не сказал.

— Потому что ты их терпеть не мог.

— Нет, потому что в отличие от тебя я отношусь к вещам философски и не имею дурной привычки к ним привязываться.

— Может, вы закончите спорить и мы пойдем? — поинтересовалась Хелена, глядя на Джерри немигающим взглядом.

— Да, действительно, — поддакнула Салли. — Не будем мешать Джерри делать его работу…

Последнее замечание было произнесено таким скептическим тоном, что Джерри стоило огромного труда сдержаться и не сказать Салли какую-нибудь гадость по поводу ее новой прически.

— Джерри, мы уходим, — покосившись на подруг, сообщила Ивон, как будто без ее слов Джерри совершенно не догадался бы, что сейчас произойдет. — Надеюсь, больше ты ничего не разобьешь?

Ивон сделала огромную ошибку, позволив себе этот вопрос. Если несколько секунд назад Джерри все-таки сдержался, то теперь его прорвало:

— Боишься, что я что-нибудь разобью, так убирайся сама! — Джерри бросил тряпку на стол и стащил с рук перчатки. — Раз я такой неуклюжий, можешь меня заменить. У тебя всегда получалось лучше.

— Даже не думай, — изменилась в лице Ивон. — Сегодня твоя очередь. Ты же такой принципиальный, вот и делай что должен.

— Я бы и делал, если бы ты не лезла ко мне с дурацкими вопросами!

— По-твоему, я дура?

— А кто еще может задавать дурацкие вопросы?

— Ну, это ни в какие ворота не лезет, — вмешалась Хелена. — Ты бы выбирал выражения, Джерри. Ивон все-таки твоя жена.

— Да что я такого сказал?! — окончательно рассвирепел Джерри. — Если Ивон делает из моих слов дурацкие выводы, я не виноват!

— Ну вот, опять. — Ивон сделала жертвенное лицо и повернулась к подругам. — А все почему? Потому что Джерри бесит, что я не хочу запираться в своем кабинете и работать под звуки его воплей.

Джерри и сам подозревал в себе то, что только что озвучила жена. Но знать о своих недостатках и слышать о них из уст другого — совершенно разные вещи. Проницательность Ивон дорого ей обошлась.

— Нет, девочки, — побелев от сознания собственной неправоты, произнес Джерри, — все это потому, что одна эмансипированная кретинка… думаю, Хелена прекрасно поймет, о чем я говорю… решила, что все это, — Джерри обвел взглядом кухню, — доставит мне массу удовольствия; А теперь она еще и издевается надо мной!

— Вот наглость! — вспыхнула Хелена. — Поосторожнее на поворотах, Джерри. Я ведь и в суд могу подать за оскорбление.

— Пойдем, Ивон, — поспешила поддержать подругу Салли. — Мужчины считают, что брак — это игра по их правилам.

— Идите-идите, — усмехнулся Джерри. — Давай, Ивон, учись. У тебя отличные учителя.

Ивон выскочила из кухни. Следом за ней, высоко подняв голову, направилась Хелена. Салли еще какое-то время демонстрировала свое презрение Джерри, а потом фыркнула и тоже ушла вслед за подругами. Джерри услышал, как хлопнула входная дверь, а потом опустился на корточки и голыми руками начал собирать осколки разбитой чашки. Любимой чашки Ивон…

В шесть часов вечера Джерри вытер со лба капельки пота, стянул с рук резиновые перчатки и понял, что Ивон обиделась не на шутку. Она до сих пор не пришла и даже не позвонила, хотя раньше всегда предупреждала его, когда вернется домой.