Мэри Николз - Прекрасная художница

– Для двухчасовых уроков дважды в неделю вы наверняка найдете время, тем более что я буду платить по двадцать фунтов за каждый урок.

– Но это же смешно, – фыркнула Френсис. Сумма сразила ее наповал. – Никто не стоит таких денег.

– Вы себя недооцениваете, графиня.

– А если у вашей дочери нет способностей? – Френсис была в смятении. Что она делает? Надо было отказать ему сразу же, а вместо этого она подсчитывает сумму в уме. Два раза в неделю по двадцать фунтов… да этого же хватит на оплату еды, одежды и обслуживающего персонала приюта! Еще и останется на то, чтобы обставить новый дом, когда они его купят. Надо быть сумасшедшей, чтобы отказаться.

– Но рисованию-то ведь можно научить?

– До определенных пределов, но если нет таланта, то… – Френсис пожала плечами, ее грудь поднялась и опустилась, вызвав у него неожиданный приступ желания, который он быстро подавил. – У меня нет практики обучения тому, чему научить невозможно.

– Я не жду, чтобы вы сделали из нее гения, я просто хочу, чтобы она кое-что знала, кое в чем разбиралась, вот и все.

– Кое-что, кое в чем… Знаете, милорд, по-моему, это не то, к чему человек должен стремиться, независимо от того, какое положение он занимает в обществе и чем занимается, – язвительно проговорила Френсис. – Насколько мне помнится, вы во всем старались добиться совершенства, так почему же вы отказываете в этом своей дочери? Ведь это не помешает ей сделать хорошую партию.

Внезапно он расхохотался.

– Вы по обыкновению откровенны, миледи. Хотя и правы, конечно. Ну так что вы скажете? Берете Лавинию? Она чудесный ребенок, но в последние два года, с тех пор как умерла жена, оказалась, по сути, без присмотра и немножко одичала. По-моему, мне просто не найти для нее более подходящего наставника, чем несравненная графиня Коррингам.

Френсис сдержала улыбку.

– То есть вы перекладываете обтесывание на мои плечи, я правильно поняла?

– А почему бы и нет? – Он смотрел на нее с усмешкой, от которой лицо у него стало мягким и простодушным, как когда-то. – Да и кто, как не вы, с вашими безупречными манерами? Во время ваших уроков она заодно, хоть немного, научится вежливо разговаривать, вести себя с людьми.

– Два раза в неделю. Многому ли она научится за столь короткое время?

– Пока достаточно и этого. Из Ирландии должна приехать моя сестра, она, как вы знаете, замужем за лордом Фелмором, пусть тогда и возьмет на себя все заботы по воспитанию Лавинии и готовит ее к выходу в свет.

– Но тогда зачем я вам вообще нужна?

– О, еще как нужны, – проговорил он вкрадчиво, так что она даже пожалела, что задала вопрос. Впрочем, пусть не рассчитывает, что она купится на его комплименты. Но оказалось, что ничего такого он и в мыслях не держал. – Кроме того, у меня здесь кое-какие дела и мне некогда ее сторожить.

– Получается, я должна следить, как бы с ней чего не случилось?

– За хорошую плату.

Значит, он не будет привозить дочку сам, та будет приезжать в карете с гувернанткой и лакеем, и ей не придется встречаться с ним постоянно.

– Вы думаете, я нуждаюсь в средствах?

– А разве не нуждаетесь?

– Деньги мне действительно нужны, но не как средство к существованию, ваша светлость. Но прежде чем принять окончательное решение, я хотела бы встретиться и поговорить с леди Лавинией. Может, у нас с ней ничего не выйдет…

– Понимаю. Давайте назначим день и час.

– Привезите ее завтра, скажем, в два часа.

– Согласен.

Френсис вызвала звонком лакея проводить гостя до выхода. Это означало, что разговор окончен.

Маркус надел шляпу и поднялся на ноги.

– Миледи, к вашим услугам, – сказал он. – До завтра.

Он вышел, а она откинулась на спинку дивана и закрыла глаза. Встреча далась нелегко. Она думала, что с прошлым покончено, что она научилась не принимать ничего близко к сердцу. Но почему тогда она вся дрожит и словно бы совершенно лишилась сил? И зачем согласилась проводить целые часы в обществе его дочери? Не говоря уже о том, что никто не требует от нее оплачивать все расходы приюта, достаточно покрывать лишь какую-то их часть.

Френсис встала, налила в стакан вина, снова села и задумалась. Нет, зря она треплет себе нервы. Речь идет о деле, Маркус сам это подчеркнул, и вообще-то она должна бы поблагодарить леди Уиллоуби, которая расхваливает ее направо и налево.

После обеда она позанималась с полудюжиной девушек, рассказала им о линии и перспективе, а вечером посетила вечеринку у леди Холанд.

Эта дама, известная властным характером и острым языком, была одним из столпов общества, и, идя к ней, Френсис всегда была уверена, что получит удовольствие от беседы с ее гостями, обычно людьми умными и сведущими во многих вещах. Домой Френсис возвращалась в прекрасном расположении духа, готовая к жизненным баталиям.

Эта готовность куда-то исчезла, когда на следующий день в ее гостиной возник герцог Лоскоу, а за ним нехотя вошла леди Лавиния. Впрочем, приветствуя гостей, Френсис постаралась скрыть неуверенность.

– Графиня, к вашим услугам. – Маркус изобразил изящнейший поклон, рассчитанный, как Френсис подозревала, скорее не на нее, а на дочь. В ответ она не менее изящно присела в глубоком реверансе.

– Ваша светлость. – Френсис выпрямилась и, повернувшись к маячившему в дверях лакею, приказала принести напитки, потом обратилась к девушке: – Леди Лавиния, как я рада снова вас видеть.

Отец слегка подтолкнул дочь локтем, та сделала книксен и пробормотала:

– Миледи.

Френсис показала на диваны, стоявшие один против другого.

– Прошу садиться.

Отец и дочь рядышком опустились на диван, и севшая напротив Френсис смогла оценить их внешнее сходство. Светло-карие глаза, густые ресницы, четко очерченные скулы и прямые брови, характерные для всех Стенморов. Линия подбородка у Лавинии мягче, но тонкие губы недовольно поджаты. Похоже, девушка упряма.

Глядя, как она сидит, уставившись на носок своей туфельки, выглядывающий из-под бледно-зеленого муслинового платья, Френсис задумалась, удастся ли ей научить чему-нибудь это неразговорчивое создание. Нет ничего хуже, чем ученик, не желающий учиться. Но тут ей припомнилось, какой своенравной она сама была в юности, не желая ничему и никому подчиняться. Дух противоречия задавила в ней мать, потом случилась несчастная любовь, а позже она и сама научилась применять свою энергию для более полезных дел, воспитывая пасынка и падчерицу, занимаясь благотворительностью и живописью.

– Итак, леди Лавиния, – сказала наконец Френсис, – вы, как я понимаю, намерены брать у меня уроки рисования.

– Так папа говорит.