Карен Уиддон - Неограненный алмаз

При этой мысли тело его напряглось. Дэн тихо выругался, одним глотком допил кофе и обжег себе нёбо. «Черт возьми, — подумал он, — что же такого есть в этой женщине, если одна мысль о ней вызывает столь сильное, до боли, желание, какое не приходилось испытывать со времен отрочества?»

Эта женщина, как никто другой, умела доводить до бешенства.

И вызвать к себе интерес умела, как никто другой.

Налетел прохладный ветерок, донес запах древесного угля с другого берега озера. Надо же — девять утра, а кто-то уже поставил жаровню и готовит барбекю — вон как дымком потянуло.

Сегодня провизию для пикника привезут уже в готовом виде, а то бы Дэну самому пришлось сейчас заниматься стряпней, что, видит Бог, ему не раз случалось делать в прошлом, когда его компания еще не оперилась и с деньгами было туговато. Сейчас в одном только далласском отделении трудится более пятидесяти человек. Так что гостей будет немало.

По гравию подъездной дорожки зашуршали автомобильные шины. Помятая «тойота» Регины со скрипом остановилась рядом с его «эксплорером». Почему-то сердце Дэна забилось быстрее.

Дверца «тойоты» распахнулась, и взору Дэна, который направился к машине, чтобы встретить гостью, предстала пара немыслимо длинных ног, облаченных в самые короткие джинсовые шортики — как он потом понял, на самом деле это был комбинезон, — какие ему только случалось видеть.

— Привет... — Голос Дэна пресекся.

— Вот это да! Роскошный дом. Мне хочется его осмотреть. Можно?

Дэн не смог сдержаться, и пальцы его легонько коснулись ее щеки. Он ничего не сказал, опасаясь, что голос изменит ему, а просто пошел, показывая дорогу, по длинному коридору к комнате, которая была его самым любимым местом в доме.

Когда они вошли в эту комнату, Регина восторженно воскликнула:

— Ах, какая прелесть! — И, смеясь мелодичным смехом, медленно закружилась, не скрывая своей радости. — Удивительная комната, потрясающая, прекрасная!

Прекрасная. Это она была прекрасной — лицо, сияющее радостью, нежный рот, похожий на едва распустившуюся розу. Его любимая комната не выдерживала сравнения. О Боже, что же такого особенного в этой женщине?

— Нет, вы только посмотрите! — воскликнула Регина, указывая пальцем за окно, и подбежала к раздвижным стеклянным дверям, отворила их и вышла на открытую веранду-палубу. — Просто фантастика!

Дэн, очень гордившийся своей «палубой», кивнул с видом скромного достоинства:

— Спасибо за комплимент. Я построил ее собственными руками, всю целиком.

Регина озадаченно посмотрела на него:

— Вы строите лодки?

— Лодки?

— Я говорила вот о ней. — И она ткнула пальцем в приспособленную для жилья тридцатифутовую барку, которая стояла на якоре возле маленького островка. — Это напомнило мне фильм «Неспящие в Сиэтле». Хотя, — и она улыбнулась ему дерзкой улыбкой, — можно было бы сменить название на «Спящие в Техасе».

— Спящие — где? — Дэн затряс головой.

— Да не важно. — Глаза цвета жженого сахара внимательно посмотрели на него. — А вы что имели в виду?

Раздосадованный Дэн взмахом руки определил предмет своей гордости и источник радости:

— Я говорил о веранде.

Регина подошла к перилам веранды, с видом знатока провела рукой по гладкому дереву — и Дэн, у которого сразу же пересохло во рту, пожалел, что это не его кожи она коснулась так нежно.

— Веранда тоже просто замечательная. И как это у вас хватает силы воли каждый день покидать всю эту красоту и идти на работу? Представить себе не могу.

Ветерок теребил ее короткие завитки, небрежно путая их. Дэн поймал себя на том, что воображает, как она должна выглядеть, едва встав с постели. Тело его немедленно среагировало на эту мысль. И, как если б она угадала, о чем он думает, ее соблазнительные губы сложились в лукавую усмешку.

Но сейчас... Он сделал последнюю, отчаянную попытку, затем с трудом сглотнул — и сдался.

— Иди ко мне, — сказал он и притянул Регину к себе. Ее чудесные глаза расширились, влажные губы приоткрылись в изумлении. Нежный румянец залил щеки.

— Дэн... — Она уткнулась лицом в его шею, и губы ее нежно поцеловали его загорелую кожу.

Он содрогнулся всем телом.

Она затрепетала.

Они стояли так, молча держа друг друга в объятиях. Оба дышали учащенно. Его сердце бешено колотилось. Ее дыхание щекотало ему шею — она прижималась к нему, и это давало надежду на продолжение.

— Я хочу тебя, — шепнул он в ее пушистые волосы, чуть переместившись, чтобы она ощутила, с какой силой его тело жаждет ее.

Регина отклонилась назад и вскинула голову:

— Дэн, я...

Зазвенел дверной звонок. Что она собиралась сказать ему — осталось неизвестным.

Прибыли поставщики провизии. Дэн даже не слышал, как они подъехали.

С большой неохотой он выпустил Регину из объятий. Она сразу же отвернулась. Плечи ее вздрагивали — она судорожно глотала воздух.

— Извини. — Дэн понял, что если сейчас дотронется до нее, то они оба потом об этом будут жалеть. Двигаясь напряженно и неловко из-за эрекции, которая теперь только мешала, он пошел открывать дверь.

К одиннадцати часам собрались уже почти все. Поставщики накрыли столы на веранде. Аппетитный запах барбекю плыл во влажном воздухе и щекотал ноздри. Оглушительная музыка лилась из акустических колонок, установленных на веранде.

Кое-кто из гостей прибыл на пикник на своих моторках — у причала Дэна пришвартовано их было немало, — и несколько отчаянных голов затеяли катание на водных лыжах, о чем давно мечтала Регина. На траве возле узкой полоски пляжа игра в волейбол была в разгаре.

Усилием воли Регина заставила себя держаться подальше от Дэна и сконцентрировать свое внимание на оценщиках.

Вопиюще роскошный черный «мерседес» подъехал поздно. Загудел сигнал, и со стороны пассажира, весело махая рукой, из машины появилась Барбара, секретарша Дэна. Худой, высокий мужчина вылез с водительской стороны, обошел машину и взял Барбару под руку.

Дэн подошел поприветствовать свою секретаршу. Несколько женщин обернулись и подчеркнуто пристально посмотрели на Барбару — эта толстушка вместо строгого делового костюма, которому она обычно отдавала предпочтение, облачилась сегодня в шортики с блузой, шелковые, яркой расцветки. Ее светлые, почти белые волосы были уложены в высокую прическу и щедро политы лаком.

— Смотрите все! — воскликнула Барбара и подняла левую руку высоко в воздух. — Смотрите, что у меня есть! — На ее безымянном пальце сверкал огромный бриллиант-солитер. У спутника ее был смущенный, но гордый вид.