Эмили Маккей - Солнце Калифорнии

Джек вошел в гостиную особняка Хадсонов, которая в будни и выходные служила то залом заседаний, то артистическим салоном, а теперь против обыкновения пустовала.

– И где же люди? – с удивлением развел он руками.

– То есть? – парировала удивление Лилиан Кольбер.

– Я думал, ты пригласила Сэс на семейный ужин.

– Пригласила, – кивнула бабушка.

– Ну и где же все? – с ударением на каждом слове повторил свой вопрос внук.

Бабушка любила демонстрировать свою власть и делала это при каждом удобном случае. Вот и теперь она не торопилась с ответом, считая негожим королеве отчитываться перед подданным.

По мере продолжения паузы нервозность Джека возрастала. Так обычно случалось в детстве, когда его, шкодливого мальчишку, после каждой оплошности она буквально прогоняла через жернова разительно переменившегося отношения и подчеркнутой отчужденности, так что он вынужден был сам идти к бабушке с повинной, сознаваться во всех проступках и молить о прощении, лишь бы прекратить эту изощренную пытку молчаливым укором.

С незначительными изменениями эта практика сохранилась и до последнего времени. Так что Джек не на шутку струхнул, увидав горделиво приподнятую левую бровь своей бабушки и в который уже раз натолкнувшись на несокрушимую стену молчания.

На этот раз она еще и выразительно вздернула подбородок, а Джек принялся лихорадочно соображать, какие конкретно претензии назрели у нее на его счет. Таковых могло оказаться немало. Безукоризненным поведением он никогда не отличался.

Но Джек набрался смелости и посмотрел на бабушку вопросительно.

– Я еще обдумываю кое-что, – неопределенно проговорила она.

– По поводу? – попытался уточнить внук.

– Все мы Хадсоны и все работаем вместе, – произнесла она и взглянула на Джека: – Или ты со мной не согласен?

– Согласен полностью, – отозвался молодой человек.

– Я всегда считала, что если мы – одна семья, то обсуждать вопросы соблюдения этического кодекса незачем. Что скажешь, мой милый мальчик?

– Я… не совсем тебя понимаю, бабушка, – сбивчиво пробормотал он.

– Не понимаешь? Странно… Я тут на днях подсчитала, что уже более трех лет не видела Шерил Кэссиди в стенах этого особняка. Более трех лет она не присутствовала на семейных торжествах, ужинах и подобных сборах. Это достаточно большой срок, тебе не кажется? И этому наверняка есть какое-то вразумительное объяснение, которое для меня однако остается совершено недоступным. Ты не находишь это странным, Джек? Вот я и подумала, может быть, тебе, Джек, это известно?

Он отрицательно покачал головой.

– Почему ты пятишься, дорогой? – тихо спросила его Лилиан, хотя он неподвижно застыл на одном месте.

– Я не пячусь, бабушка, – нервно сглотнув, попытался возразить он.

– Нет, ты именно пятишься, – настаивала она. – Ты уже в Калькутте, дорогой. Что заставляет тебя скрываться в такой дыре?

– Лилиан, ты бредишь, – придал силы своему голосу Джек. – Ты не могла бы хоть раз объясниться прямо?

– Если бы я имела такую непрактичную привычку, как чистосердечность, то не владела бы и половиной той информации, которой оперирую, – добродушно рассмеялась она на его возглас возмущения. – Но я деловая женщина и не могу позволить себе такой роскоши, как откровенное общение, даже если мне этого очень хочется. Но пусть это признание останется строго между нами, милый мой мальчик, – доверительно прошептала она, проведя тонкой рукой вдоль руки Джека, и тотчас радушно воскликнула, глядя через его плечо: – А вот и наша малышка Сэс, которую мы так давно не видели. Джек, пойди, освежись перед аперитивом, – велела бабушка, и туман нависшей над ним опасности наконец рассеялся. – Да поторопись, скоро накроют к ужину! – весело бросила она ему вдогонку.

Джек вздохнул с облегчением. После холодного душа бабушкиных аутодафе все препоны и трудности начинали казаться ему сущим пустяком.

Он кивнул Сэс в знак приветствия и оставил женщин одних.

– Я тут подсчитала, как давно ты не навещала свою старую Лилиан, – добродушно сказала мадам Кольбер.

Для каждого из окружения у нее был свой безошибочный подход. Оставалось лишь изумляться тому, с какой стремительностью она переключалась с одной волны на другую в зависимости от цели и окружения. Джек бесконечно уважал свою бабушку, но сколько он ни наблюдал за ней, сколько ни предпринимал попыток угадать ее секрет – тот беспроигрышный алгоритм, которым она пользуется в своей деловой и бытовой жизни, – ему это так и не удавалось. Лилиан ускользала от него, как и ото всех, кто ее знал.

– Рада быть здесь снова, – мило, но сдержанно ответила Сэс.

– Дорогая, ты чудесно выглядишь. Но в твоем возрасте это и не удивительно.

– А вы выглядите потрясающе в любом из ваших возрастов, Лилиан, – улыбнулась ей в ответ девушка.

– Да, с каждым годом этих возрастов у меня становится все больше и больше, – не без гордости отозвалась мадам Кольбер, давая понять, что ценит нетривиальные комплименты.

Сэс улыбнулась еще шире.

Лилиан предложила гостье присесть, а сама решила разлить по бокалам аперитив. Пожилая дама любила продемонстрировать свои неистребимые светские навыки и неподвластную времени грацию.

– И как чудесно, что ты наконец избавилась от своих отвратительных джинсов и спортивных курток с эмблемами клубов, от замызганных кроссовок и прочих мерзопакостных атрибутов дворового детства, – не поскупилась она на эпитеты, очень развеселив этим Сэс, так, что та предусмотрительно отставила бокал, чтобы не расплескать, хохоча. – Будем ужинать в несколько усеченном составе, – оповестила ее хозяйка. – Маркус и Сабрина сейчас на премьере очередного блокбастера, снятого на деньги «короля Голливуда», – съязвила она. – Останутся на вечеринку.

– А кого вы называете «королем Голливуда»? – поинтересовалась Сэс.

– Это не я, а все его так называют, и, на мой субъективный взгляд, вполне заслуженно, – со значением добавила владелица киностудии. – Этот человек показывает всем и каждому в нашей индустрии, как нужно делать дело!

– Вы говорите о Спилберге? – предположила молодая женщина.

– О ком же еще? Конечно, о Стивене. О человеке, которому систематически удается совершать невозможное… Но как бы я его ни ценила, собрались мы для несколько иного разговора… Так о чем я говорила? – проверила Лилиан Кольбер, насколько внимательно ее слушала гостья.

– Мистер Хадсон и мадам Деверо на премьере, – отчеканила как на экзамене Сэс Кэссиди.

– Верно, – удовлетворенно кивнула пожилая леди. – Девлин на работе. Будет поздно. Белла проведет этот вечер с друзьями.