Линда Холл - Вспышка на солнце

Дрожь пробежала по ее телу, а в сознании раздались предупреждающие об опасности тревожные звоночки.

— Если фильм будет иметь успех, ты сможешь получить хорошую прибыль.

— Слишком много «если».

С ним было трудно поспорить. Майкл хотел быть уверен, что он выиграет от этого предприятия больше всех.

Оливия гордо вскинула голову:

— Я могу сделать этот фильм! — настаивала она, вкладывая в слова всю свою убежденность.

— Ты чересчур уверена в себе.

— Да. Уверена.

Странное выражение мелькнуло на его лице.

— Я помню эти слова, — произнес он тихим голосом. — А вот тебе не потребовалось слишком много времени, чтобы их забыть.

На какое-то мгновение она растерялась. Затем покраснела.

— Неправда, я помню все! Но наши отношения здесь совершенно не при чем. Мы с тобой разговариваем исключительно о бизнесе.

— Ты бы не пришла ко мне, если у нас не оставалось бы надежды на личные отношения.

— Поверь, если бы я знала хоть кого-то, кто был бы в состоянии помочь мне в столь серьезном деле, то я бы обратилась к нему, а не к тебе.

Темные глаза Майкла заблестели.

— Так я действительно последняя инстанция?

Она обидела его? Применила не ту тактику? Робким и покорным голосом Оливия произнесла:

— Пусть так, если тебе хочется. Может, это звучит как оскорбление, но я ни к чему подобному не стремилась, поверь. Повторяю, я не могу просить о столь серьезном одолжении никого, кроме как тебя.

— Ясно… — Его лицо было непроницаемо, и она не могла понять, о чем он думает.

— Мы расстались врагами, но после трех лет разлуки можно попробовать вести себя как цивилизованные люди.

На мужественном лице Майкла появилась улыбка:

— Если ты можешь, то и я смогу.

— Значит, ты подумаешь над моим предложением? — спросила Оливия, надеясь на то, что ее просьба не звучит как мольба. Пытаясь придать беседе более деловой характер, она предложила: — Если ты пожелаешь, я составлю официальный контракт.

— Я бы предпочел, чтобы это сделал мой собственный адвокат.

— Значит, ты действительно подумаешь над этим? — Плевать на то, что ей приходится умолять его. Да она встала бы на колени, если бы это понадобилось ради такого дела!

— У тебя есть какие-то гарантии?

Оливия сжала губы.

— Гарантии?.. Если только машина, ведь квартиру я снимаю. Мне пришлось потратить все сбережения, чтобы получить готовый сценарий.

— Понятно. — Он посмотрел на нее взглядом, от которого Оливии стало неловко.

Может, ему доставляет удовольствие смотреть на то, как она унижается?

— Послушай, Майкл. Если тебе все это не по душе, тогда лучше скажи об этом сразу. Я попытаюсь найти кого-то другого, как-нибудь выйду из положения, — сказала она категорично.

— Не будь такой злюкой. Я же не сказал нет.

— Но ты не дал мне и утвердительного ответа.

— Мне нужно немного времени, чтобы обдумать этот вариант. И, быть может, — добавил он, — я сделаю тебе встречное предложение.

— Что ты хочешь этим сказать?

Он проигнорировал ее вопрос.

— Когда тебе понадобятся эти деньги?

— Ты же знаешь, что они нужны уже сейчас.

Казалось, Майкл смотрел сквозь нее. Ей бы хотелось знать, о чем он думает. Но понять этого мужчину было совсем непросто. Все эмоции его, как и раньше, таились за холодной классической правильностью черт его лица.

Наконец он произнес:

— Хорошо, я дам тебе эти деньги. Но у меня есть одно условие.

Готовая выкрикнуть: «все, что угодно!», Оливия тем не менее произнесла вслух:

— Я могу рассмотреть твое условие, если только речь не идет о контроле над созданием фильма.

— О! Ты можешь рассмотреть его? Великолепно. Все, что от тебя требуется, это дать согласие.

— Дать согласие на что? — спросила она. — Если ты хочешь, чтобы твое имя было указано в титрах, я могу вписать тебя как продюсера.

Странная улыбка блуждала по лицу Майкла.

— Нет, дело не в этом.

Оливия вопросительно посмотрела на него:

— Тогда в чем же?

Она сидела некоторое время как на иголках. Затем Майкл тихо сказал:

— Я хочу тебя, Оливия!

3

Она была на грани шока:

— Но ты же не имеешь в виду…

Не мог же бывший муж предложить ей то, о чем она подумала!

Однако Майкл спокойно уточнил:

— Я имею в виду именно то, о чем только что сказал. У тебя есть возражения?

Прошло какое-то время, прежде чем к ней опять вернулся дар речи. Когда Оливия заговорила, ее голос зазвучал на тон выше обычного:

— Ты не можешь просить, чтобы я согласилась на это!

— Я могу просить тебя обо всем, о чем только пожелаю. — Он засунул руки в карманы и сосредоточил свой взгляд на ее лице. — Конечно, не в моих силах заставить тебя согласиться. Выбор полностью за тобой.

Она встала с дивана. Колени ее дрожали.

— Если это шутка, Майкл, то очень неудачная.

— Ты достаточно хорошо знаешь меня, Оливия, чтобы понять: я не шучу!

Она схватила сумочку и злобно процедила сквозь зубы:

— Невозможно поверить! Неужели ты думаешь, что я отнесусь к твоим словам серьезно?

Майкл пожал плечами и сказал:

— Это твое дело. Хочешь — верь, хочешь — нет.

Безусловно, она не могла принять подобное предложение. Ни одна трезвомыслящая женщина, окажись на ее месте, не согласилась бы на столь варварскую сделку со своей душой!

— Ты знаешь, что эти условия неприемлемы для меня! — выкрикнула Оливия.

— Что же может тебя остановить? — с притворным недоумением поинтересовался Майкл. — Я скучал по тебе, Оливия. — Он приблизился к ней чуть ли не вплотную: — Очень скучал… — И обнял ее.

Оливия, к своему стыду, не смогла противостоять ему. Она обняла Майкла в ответ, все еще инстинктивно прижимая к себе сумку. А мгновение спустя ее губы уже раскрылись под его настойчивыми ласками.

Это был поцелуй удивительно нежный и долгий. Она закрыла глаза от наслаждения. Танцующие огоньки, казалось, мерцали внутри ее век, но она могла поклясться, что все в комнате кружилось вместе с ними в чувственном танце.

Когда Майкл оторвался от ее губ, она мечтательно открыла глаза и увидела, что он смотрит на нее суровым вопросительным взглядом. Четко очерченная линия скул придавала выражению его лица некоторую дополнительную жесткость.

— Кажется, скучал не я один.

Он снова потянулся к ней, но на этот раз Оливия в панике уперлась в его грудь ладонями, пытаясь освободиться из его объятий.

Но Майкл не собирался выпускать ее из своих сетей. Глаза его горели:

— Я не верю в то, что ты ненавидишь меня, — произнес он жарким бархатным голосом.