Ширли Кэррол - Простые радости

Сьюзен глубоко вздохнула.

— Почему вы хотите остаться здесь? — спросила она, указывая на рабочий стол с пленками и сырыми отпечатками. — Это искусство, настоящее искусство. Вы — невероятно талантливый художник. Почему же теряете время здесь, в «Курьере», в крошечном городке Ороре?

Эл нахмурился и отвернулся, внимательно посмотрел на свои ботинки, потом снова взглянул на нее.

— Видите ли, я не считаю это потерей времени. И не считаю неполноценной, неблагодарной работой. Думаю, что могу сделать много хорошего и полезного, работая в этом городке, для его жителей, намного больше, чем даже в Чикаго. Может, когда-нибудь вы поймете, — сказал он, забирая у нее из рук негативы. — Что же до дня сегодняшнего, то, думаю, вам лучше вернуться в отдел и закончить свой репортаж.

Сьюзен повернулась и, спотыкаясь, вышла. Она чувствовала, что совсем запуталась. Разве не сделала она ему комплимент? Он действительно невероятно талантлив. Это видно невооруженным взглядом. Его фото — настоящие произведения искусства. Она полагала, что похвалила его. Нет, ей никак не понять его отношения…

Но Эл думал, что он-то прекрасно может разобраться в Сьюзен. Он так злился на себя, что зазвал ее в фотолабораторию. Что он хотел доказать? Что тот намек на чувствительность, который он успел в ней заметить, может ожить под влиянием его замечательных снимков? Ему следовало бы знать, что это пропащий случай.

«Оставь ее в покое, Коулсон. От нее не будет ничего, кроме неприятностей. Ты точно не сможешь изменить ее мнение и желание добиться так называемого успеха в большой и важной газете. Ты, Эл Стивен Коулсон, совершенно точно не будешь тем, кто покажет ей, что на самом верху не так-то и здорово и что в этом маленьком городке полно всего, что можно любить и быть от этого счастливым. Позволь ей узнать это самостоятельно».

Эл бродил по лаборатории и швырял пинцеты, пустые кассеты и прочие инструменты, пытаясь выбросить Сьюзен из головы, но, как ни старался, ему это не удавалось. Как только она вошла, все неожиданно обрело цельность, стало мягким и теплым на ощупь. А когда ее спина под его рукой напряглась, он сразу понял, что она ощутила нечто, возникшее между ними. Казалось, даже воздух мгновенно наэлектризовался. В ту минуту, когда они оказались вместе, все переменилось.

Но он обидел ее, сильно обидел, она была настолько разочарованной, когда он забрал у нее негативы. Она простояла целую минуту, вытянув перед собой пустые руки, прежде чем уронить их. Потом нервно заправила за ухо выбившуюся прядь и выскочила из лаборатории, как раненый зверек, будто даже не поняла, что же с ней случилось. Если бы Эл мог лягнуть самого себя, он непременно это бы сделал. Это все его вина. Ему бы следовало промолчать.

И лучшего всего держаться в стороне и перестать думать о ней. Он должен. Иначе сам нарвется на новую боль, новые разочарования…

Едва ступив в помещение отдела новостей, Сьюзен уже знала, что ее лицо пылает. К счастью, Нора ушла на ленч.

Она упала на свой стул и безучастно уставилась на экран компьютера. Неожиданно раздался телефонный звонок и отвлек ее от бесцельного времяпрепровождения.

Она сняла трубку.

— Уэллс.

— Сьюзен?

Наверное, ее подружка Гейл наконец прослушала свой автоответчик. Сьюзен вкратце рассказала ей о событиях первого дня и встрече с Эл. Напряженная работа на чикагскую «Пост» не оставляла Гейл много свободного времени на встречи и беседы с друзьями, и две молодые женщины смирились с тем, что в основном им придется общаться посредством современных средств электронных коммуникаций.

— Привет, Гейл, — сказала она. И сразу сама почувствовала напряжение в своем голосе.

— Что-то у тебя голос странноватый. Случилось что-нибудь? Неприятности?

— Нет-нет. Просто трудный день. — Сьюзен потерла висок кончиками пальцев.

— Ага, знаю, что ты имеешь в виду…

— И твой в «Пост» тоже тяжелый?

— Не так, чтобы уж очень хорош. Меня сегодня весь день гоняют туда-сюда. А сроки просто убийственные. По-моему, я в последнее время нигде не была. Работаю дни напролет, и во имя чего? Но ладно, не будем обо мне. Расскажи, что там происходит с этим красавцем фотографом? Познакомилась с ним поближе? О-о, кажется, что-то все же происходит. Давай, рассказывай.

— О, Гейл, он так злит меня, не могу даже передать тебе.

— Давай, давай, приступай.

Сьюзен вздохнула и быстро окинула глазами комнату.

— Ты просто не поверишь, Гейл. Он — изумительный, удивительный фотограф. Его снимки просто потрясающи. Клянусь, он мог бы работать где угодно. И все же сидит здесь. Я не могу этого понять. Никак. Он пытался объяснить мне, почему не хочет работать в крупном издании, но я так и не взяла в толк. Понятия не имею, о чем он говорит, почему так твердо намерен оставаться в «Курьере». Разве тебе это не кажется ненормальным?

На том конце линии последовало долгое молчание.

— Гейл? Гейл, ты еще тут?

— Да, я… — Гейл откашлялась. — Ты, кажется, очень расстроена, Сьюзен.

— Да. Меня совершенно не касается, что и как он делает. И к тому же я-то уж точно не собираюсь тут долго задерживаться.

Гейл снова промолчала.

— Гейл, ты слушаешь? Что с тобой сегодня, почему ты такая тихая?

— Не знаю, — быстро откликнулась подруга. — Послушай, Сьюзен, мне надо идти. Давай как-нибудь на днях встретимся на ленч, о’кей?

— Конечно! Это будет здорово. Можем выбрать место где-нибудь на полпути. Я буду ждать с нетерпением. Так хочется повидаться, а не только разговаривать по телефону.

— Мне тоже. И не перенапрягайся там на работе.

— Забавно слышать это именно от тебя.

— Знаю, — засмеялась Гейл. — Просто делай, как я говорю, а не как делаю, о’кей?

— Угу, хорошо.

Положив трубку на рычаг, Сьюзен почувствовала, что гнев ее уменьшился, а вот замешательство — нет. Несколько минут она смотрела на дверь фотолаборатории, потом снова повернулась к монитору и попыталась сосредоточиться на работе.

Сьюзен показалось, что следующие несколько дней в «Курьере» пронеслись с быстротой степного пожара. Было столько дел, столько тем для репортажей и так мало времени. Но она была этому даже рада, потому что нечасто сталкивалась с Эл. Они лишь иногда встречались в холлах и проходили мимо, слегка кивая друг другу.

Все оставалось в том же состоянии, что было после их последней встречи. И все же Сьюзен продолжала возвращаться мыслями к Эл. Она страшно злилась на себя каждый раз, когда обнаруживала, что снова думает о нем. Почему, ну почему она не может выбросить этого парня из головы? Что-то в нем притягивало ее. Может, это его глаза, этот полунасмешливый взгляд? Во всяком случае, она понимала, что он сводит ее с ума, но не в ее характере было просто покориться этому. Единственное здравое решение — держаться от него подальше.