Стелла Фуллмер - Рука об руку

Ни разу в жизни Паулю не бросали в лицо подобных слов. Опешив, он уставился на маленькую Тею, которую считал воплощением непорядочности, как на гремучую змею.

Заметив его состояние, Тея поспешила разрядить обстановку: в конце концов, ей в любом случае предстояло с ним общаться в будущем.

— Я живу в этом районе, мистер Флойд, не одна, а рядом пусть и с не богатыми, но достойными и честными людьми, — спокойно произнесла она. — И не могу безропотно выслушивать ваши циничные высказывания в наш адрес.

— Но ходить по этим темным улицам по ночам опасно, с этим вы не можете не согласиться! — Пауль, обвел рукой неосвещенную дорогу за оградой. — Я переживаю за детей, это так естественно. И готов призвать к ответу любого, кто побудил их к сегодняшнему побегу из дома.

Тея насупилась.

— На что это вы намекаете?

— Да на то, что именно вы виноваты в случившемся! — выдал Пауль не скрывая возмущения.

— В чем же именно? — Тея почувствовала себя так, словно ее обвинили в поджоге супермаркета.

— Наверняка это вы внушили Патрику, что им следует сбежать от меня, — произнес он отчетливо и громко.

— Да как вы... — начала было она, задыхаясь от негодования.

— Естественно, вы действовали осторожно, — перебивая ее, добавил Пауль. — Готовили Патрика к этой гнусности постепенно, не называя вещи своими именами. Словечко сегодня, словечко завтра... Влиять на подростков подобным методом — самый верный способ добиться желаемого.

Тею трясло. Гнев достиг в ней такого накала, что застрял удушающим комом где-то посреди горла, лишая ее дара речи. Она хватала ртом воздух и не могла произнести ни звука.

— Не знаю, что именно при помощи моих осиротевших племянников вы решили заполучить, — сказал Пауль, щурясь. — Но зарубите себе на носу: я не Кристофер, на меня ваши низкие уловки не подействуют!

Тея шагнула вперед, готовая на все, лишь бы заткнуть своему нежеланному гостю рот. Их взгляды встретились, и совершенно неожиданно странное предчувствие приказало ей замереть на месте. В следующее мгновение она почувствовала, как сквозь все ее тело словно пробежал ток и в мыслях наступил полный хаос.

Охваченная легкой паникой, она подалась назад, отчаянно надеясь, что Пауль не заметил ее состояния.

— Моя ошибка состоит в том, что я не запретил детям звонить кому угодно и принимать от посторонних разные записки, — сказал он невозмутимо. — Я исправлю эту свою оплошность завтра же.

— Нет! — в испуге воскликнула Тея, забывая о вожделении, нахлынувшем на нее так несвоевременно. — Вы не сделаете этого! Вы ведь не настолько жестоки...

Пауль фыркнул.

— Вы полагаете, что я добряк и лишь притворяюсь бесчувственным и жестким? Мне это льстит. — Он саркастически улыбнулся. — Но вынужден вас разочаровать. Я такой, каким выгляжу.

— Нашли чем хвастаться! — Тея тряхнула волосами.

Некоторое время они молча смотрели друг на друга.

— Если бы не вы, мисс Джеферсон, — холодно произнес Пауль, — то к настоящему моменту дети уже привыкли бы к новой жизни.

— Не говорите глупостей! — ответила Тея.

Пауль слегка наклонил голову, прищурил глаза.

— Вы постоянно предаетесь вместе с ними воспоминаниям о Кристофере, бередите раны в их сердцах, раны, которым уже пора затянуться!

Тея покачала головой.

— Неужели вы настолько бессердечны и ничегошеньки не понимаете? — В ее глазах цвета меда зажглись огни. — Детям необходимо разговаривать с кем-нибудь об отце, они не в состоянии полностью переключиться на новую жизнь и выбросить из памяти воспоминания о прошлом... — Ее голос задрожал, а на ресницах заблестели слезы. Она поспешно отвернулась. А взяв себя в руки и вновь взглянув на Пауля, с удивлением заметила, что его лицо выражает растерянность.

— Но они могут беседовать об отце и со мной, — произнес он удивленно.

— Да, но вы же почти не знали его! — выпалила Тея. Но тут же, осознав жестокость своей фразы, добавила: — Конечно, в этом не было вашей вины...

Губы Пауля искривила ухмылка.

— В сочувствии я не нуждаюсь, — спокойно ответил он. — И нахожу ваше влияние на детей вредным и нежелательным. Поэтому еще раз предупреждаю: я предприму все необходимые меры, чтобы оградить их от вас.

— Значит, по-вашему, я должна поскорее забыть об их существовании? — вспылила Тея.

Последовала пауза.

Тея внимательнее всмотрелась в его лицо и с удивлением увидела, что в глубинах его серых глаз разгорается пламя. Ее кровь помчалась по жилам с удвоенной скоростью. Она отвела взгляд в сторону, пораженная силой мгновенно завладевших ее душой эмоций...

— Позвольте мне пройти к детям, — приглушенно сказал Пауль, не ответив на ее вопрос.

Она послушно отступила, освобождая ему путь. Ее ноги и руки слегка дрожали.

Когда же Пауль проходил мимо и их локти слегка соприкоснулись, Тея неожиданно испытала невероятное смущение и странное желание, чтобы этот человек хоть ненадолго задержался рядом. Прислонившись спиной к стене, она зажмурилась, покачала головой и задумалась. Говорят, от ненависти до любви один шаг. Может, то же правило распространяется и на ненависть и сексуальное притяжение?

4

Немного усмирив дрожь, Тея поспешила в дом вслед за Паулем. В этот момент он как раз приближался к ее спальне. Торопливо миновав холл и небольшой коридор, она подскочила к нему и накрыла своей маленькой ладонью его руку, уже повернувшую пластмассовый шар дверной ручки.

— Не смейте...

У нее не получилось его остановить. Через секунду дверь открылась.

Свет в комнате не горел. Спящих на широкой кровати Теи детей освещало лишь желтое сияние фонаря с улицы, лившееся сквозь широкое окно.

Патрик лежал поверх одеяла в одних брюках. Его лицо выглядело совсем детским, пухлый рот был приоткрыт. Анжела крепко прижималась к брату и обнимала его.

Тея медленно убрала ладонь с руки Пауля. От страха, что сейчас он подойдет к детям и хладнокровно прервет их ангельский сон, у нее внутри все сжалось.

К великому ее изумлению, не последовало ничего подобного.

Пауль долго стоял как вкопанный на пороге спальни и любовался трогательным зрелищем. Потом бесшумно приблизился к кровати и задержался возле нее на пару минут.

Тея смотрела на него во все глаза. Как будто под влиянием какого-то глубоко запрятанного чувства его строгое лицо постепенно смягчилось и от высокомерия и надменности не осталось и следа.

Он тихо протянул к Анжеле руку, но не разбудил ее, а лишь поправил съехавшее на сторону одеяло и нежно, едва касаясь, провел пальцем по ее щечке.