Пола Льюис - Женская хитрость

И вот с появлением Фрэнка Беррингтона все изменилось, налаженный быт взорвался…

Откровенную неприязнь Фрэнка Джейн воспринимала как острую приправу к своему пресно-безмятежному существованию в изысканном особняке. Но только до сегодняшнего дня.

— По-видимому, я пробудила в нем чувство сострадания, — не совсем уверенно сказала Джейн своему отражению в зеркале. — Кто-то рассказал ему о несчастном случае, и теперь ему стыдно за свое некорректное, мягко говоря, поведение.

И все же исполненный восхищения и особой затаенной мужской нежности взгляд Фрэнка смутил, даже скорее взволновал гордую амазонку, какой она была до встречи с Фрэнком. Джейн вдруг ощутила какое-то холодное одиночество, ей впервые за долгие годы захотелось поговорить по душам с покойной матерью, которой она никогда не знала, открыть ей свое сердце, услышать совет зрелой женщины.

Джейн привыкла к отсутствию матери, но не могла представить свою жизнь без отца. А теперь ей вдруг показалось, что рядом с отцом встает другой мужчина, без него, как и без отца, жизнь превратится в существование. Джейн поспешила отогнать эту дикую мысль…

3

Джейсон Макферсон, врач и тренер Фрэнка, решил сменить упражнения, и занятия на тренажере уступили место плаванию в бассейне.

— Если ты и дальше будешь вести себя так безответственно, — предупредил Джейсон пациента, — могу обещать: к концу месяца ты не только не будешь бегать, но даже не сможешь ходить. Нельзя добиться абсолютно всего за один день, это понятно даже ребенку.

Джейн толкнула двойные двери в бассейн и вошла, не подозревая, что там кто-то находится. Он уже плавает? — удивилась она, но тут же вспомнила, что доктор Макферсон рекомендовал заменить тренажеры водными упражнениями.

Джейн помешкала, прежде чем войти в бассейн. Она не видела Фрэнка после достопамятной беседы в библиотеке и теперь, не желая себе в том признаваться, обрадовалась встрече. Первым ее инстинктивным желанием было убежать, но чувство достоинства возобладало. Глупо прятаться в собственном доме, напомнила она себе.

Искоса поглядывая в сторону Фрэнка, Джейн прошла по бортику бассейна и остановилась у мелководья. Она видела, как, ритмично взмахивая руками, он приближается к дальнему краю бассейна. Джейн отметила четкость движений пловца, хотя, совершенно очевидно, давалось ему это нелегко.

Джейн ждала, что, достигнув дальнего края бассейна, Фрэнк остановится, но он лишь дотронулся до стены и тут же поплыл обратно, причем с такой скоростью, которую трудно было ожидать от нездорового человека. Преодолев дистанцию, он, ухватившись за поручень, остановился у самых ее ног. Джейн увидела, что Фрэнк запрокинул голову и закрыл глаза, грудь его тяжело вздымалась: очевидно, силы были на исходе.

Спустя несколько мгновений, Фрэнк разомкнул веки и отбросил мокрые волосы со лба. И в это мгновение заметил Джейн. От неожиданности Фрэнк зажмурился, но, когда снова открыл глаза, увидел, что ничего не изменилось, Джейн по-прежнему стояла у края бассейна. Ему показалось, что он теряет сознание от наплыва чувств, но, собрав волю в кулак, Фрэнк как ни в чем не бывало заметил:

— Вы сегодня опоздали.

Значит, ему известно, в какое время я плаваю? — растерялась Джейн, но, стараясь говорить как можно небрежнее, ответила:

— Утром ожеребилась кобыла, и моя подруга Сью, ее владелица, испугалась и вызвала меня, потому что ветеринар запаздывал.

— И ваша подруга… позвала вас? — удивился Фрэнк.

— Да, я когда-то целый год ассистировала нашему ветеринару. Вот Сью и подумала, что я смогу помочь. — Джейн улыбнулась. — Правда, не знаю, кто больше нуждался в помощи: она или лошадь.

Джейн увидела, как Фрэнк вздрогнул, словно кто-то провел осколком льда по его обнаженной спине, улыбка исчезла. Но, когда Фрэнк заговорил, его голос звучал спокойно.

— Так что же произошло? — переспросил он, не задумываясь над бессмысленностью своего вопроса.

— Я же сказала: появился жеребенок. — Ее янтарные глаза засветились. — Еще до того, как пришел ветеринар. Лошади нужна была небольшая помощь.

— И вы… справились?

— А что мне оставалось делать? — сказала она просто. — Другого выхода не было.

Фрэнк долго всматривался в лицо этой чудесной девушки.

— У меня есть один вопрос.

— Какой?

— Тот жеребенок — мальчик или девочка?

Джейн удивилась его наивному, почти детскому вопросу. И, не желая оставаться в долгу, съязвила:

— Осторожнее. Как бы вам не утонуть в этой луже.

— Тогда во избежание несчастного случая лучше отсюда вылезти. — Если получится, добавил он про себя.

Фрэнк подтянулся и сел на край бассейна. Увидев его изуродованную пытками спину, Джейн тихонько вскрикнула.

— Прошу прощения, — бесстрастно произнес он. — Я думал, вам уже известно, что в плену надо мной издевались.

— Нет, — прошептала Джейн. — Я знала только про вашу ногу.

Ее сострадающий взгляд невольно скользнул по глубокому шраму, который виднелся из-под мокрых плавок на левом бедре. Он проследил за взглядом Джейн и спокойно пояснил:

— След от огнестрельной раны.

— Но… откуда такая изощренная жестокость? Если они хотели убить… — Голос Джейн сорвался.

— О да, очень хотели. И, если бы мой мучитель, полковник Рамиро, получше разбирался в анатомии, ему бы это удалось.

— В анатомии?

— Он пытался попасть в бедренную артерию. Но промахнулся, поэтому я не истек кровью, как ему того хотелось.

— Он хотел, чтобы вы… истекли кровью? — Она представила Фрэнка, скованного цепями, истекающего кровью, и голос ее задрожал от ужаса. — Этому садисту доставило бы удовольствие наблюдать, как вы медленно истекаете кровью?

— Не совсем так. Он хотел, чтобы я наблюдал… — ответил Фрэнк и, не сказав больше ни слова, с трудом поднялся и ушел.

Джейн сидела на краю бассейна, видя перед собой страшную сцену пыток. Она часто слышала в новостях или читала в газетах о жестокости и кровавой бессмыслице локальных войн, сотрясающих планету, но воспринимала все это просто как факт, не затрагивающий ее лично. Да — ужасно, да — мучительно видеть на телеэкране сцены насилия, но это где-то далеко, где-то в стороне… И вот теперь эта беспощадная грубая реальность вторглась в ее жизнь, проникла в уютный дом…

И этот бассейн, и благоухающий цветами сад, и уютная библиотека показались вдруг Джейн чем-то ирреальным. Реальностью были серые измученные глаза и шрамы, обезобразившие красивое тело Фрэнка Беррингтона.

Фрэнк, обложенный подушками, сидел в легком плетеном кресле и смотрел на пеструю нарядную зелень в другом конце солярия. Похоже, он опять сделал то, чего не собирался делать. Меньше всего ему хотелось разжалобить Джейн или изображать героя. Он просто хотел сократить дистанцию между ними, вот и все.