Маргарет Уэй - Страсти в старинном поместье. Книга вторая.

Ему помахал парень, сидящий в большой шумной машине. Макс был удивлен дружелюбием, выразившемся в этом жесте. Он помахал в ответ, но вложил в это движение последние силы. Провел ладонью по непокрытым волосам. У него нет шляпы. При себе у него только шляпа с эмблемой школы. Вот болван! Его кудрявые волосы взмокли и спутались. На нем белая школьная рубашка с открытым воротом и закатанными рукавами и длинные серые фланелевые брюки. И пот стекает по ногам. Ни дать ни взять — бродяга. Ему хотелось сделать Бронте сюрприз. А теперь ему кажется, что он свалял большого дурака, не позвонив. Поросшую кустами дорогу к «Иволгам» еще только расчищают. А есть ли тут задняя дорога, чтобы можно было выбраться отсюда? А что подумает мисс Макалистер, когда он явится к ней без предупреждения? Наверное, она хорошо к нему отнесется, ведь Бронте ее боготворит.

Уже начинает болеть голова. Макс неаккуратно тратил деньги, поэтому пришлось экономить на еде. А когда большой автомобиль оказался рядом с ним, он едва поверил своим глазам. Или это галлюцинация? Мираж, порожденный жарой. Сейчас у него изжарятся мозги.

Из машины выбрался парень, молодой, высокий, отменно сложенный. Дьявол, да и только. Иначе откуда бы у него такие широкие плечи и твердые мускулы. И есть в нем что-то успокаивающее. Естествоиспытатель, что ли? Да и одет соответствующим образом. Круто!

— Привет, куда идешь? Может, подвезти тебя? — заговорил крутой парень.

Глаза лезут на лоб, так он сногсшибательно выглядит. Голос воспитанника частной школы, ни одной вялой нотки. И выговор такой же, как у самого Макса.

— Это было бы здорово!

Неожиданно для себя Макс обнаружил, что сидит в длинной траве, среди каких-то цветов. Наверное, это лютики. Он не ожидал, что у него подкосятся ноги. Просто так случилось.

— Ну что, ты в порядке? — Парень наклонился к нему, помог подняться и осторожно поддержал за талию. — Ты, по-моему, перегрелся на солнце. Ты, наверное, Макс? Брат Бронте?

И Макс немедленно проникся симпатией к этому парню. Не сводный брат, просто брат Бронте.

— Единокровный. Свалился почти у порога. Это был солнечный удар? Я поэтому свалился?

Парень рассмеялся. Очень хорошо рассмеялся. Как друг, не покровительственно, как смеются над маленькими дурачками.

— Сейчас я отвезу тебя в усадьбу, и ты придешь в себя. Кстати, я — Стивен Рэндолф. Гилли и Бронте — мои друзья. Я к ним с визитом.

Ну конечно, он должен отвезти их в Уайлдвуд, в свой заповедник.

— Мне очень повезло. Я мог бы потерять сознание. Будем знакомы, Стивен. — Они пожали друг другу руки по-мужски. — Прошу прощения, что так неловко получилось. У нас в школе — не в моем классе — есть парень, Рэндолф. Ушлый очень. Не родственник?

Новый друг Макса улыбнулся.

— Однофамилец. Ну, садись.

Он подтолкнул Макса к пассажирскому сиденью.

Работает кондиционер. Какое блаженство! Да это же словно кусок льда во рту!

— Не удивляюсь, что путешественников в пустыне находят мертвыми! — воскликнул Макс.

— В малонаселенных районах чувствуешь себя, как в сухой печке. Из нас здесь просто исходит пар.

— Не удивлюсь! А как вы узнали, что я Макс?

Макс покосился на своего спасителя.

— Бронте о тебе говорила. Но я понял так, что тебе не позволят приехать?

Макс довольно крякнул.

— А я удрал. Наверное, за мной уже охотится полиция. Мой отец настоящий негодяй.

Макс почувствовал, что уже не обязан изображать лояльность к отцу.

— Да, такая о нем идет слава, — согласился Стивен.

— А разве вы его знаете?

Макс бросил на него удивленный взгляд.

— За головокружительной карьерой Карла Брандта многие следили, — презрительно бросил Стивен.

— Как вы думаете, мисс Макалистер не станет возражать против моего приезда? — забеспокоился Макс.

— Нисколько. Гилли — редкая женщина. Чему рада Бронте, тому рада и она. А Бронте очень расстроилась, когда узнала, что тебе не разрешают приехать.

— Ну, в общем, я уже здесь. — Макс приподнял худые плечи и торжествующе заулыбался. — В самом худшем случае, если за мной кто-нибудь приедет, я убегу в джунгли. Дикая природа. Там всегда можно укрыться, и тебя ни за что не найдут.

— До этого может и не дойти, — спокойно заметил Стивен. — Может быть, твоего отца удастся убедить в том, что ты поступил разумно.

— Не хотелось бы мне висеть на ветках, дожидаясь этого, — буркнул Макс.

— Макс, учись верить в себя, — сочувственно и в то же время жестко сказал Стивен.

— Такой мужчина, как вы, рождается с верой в себя.

Макс чувствовал, что Стивен излучает уверенность в себе, в которой нет ни капли высокомерия, от чего он до смерти устал. Нет, это была протянутая ему дружеская рука.

— Так бывает не всегда, Макс, — возразил Стивен. — В твоем возрасте я не меньше тебя нуждался в поощрении и добром совете. Так что держись. И постарайся не тревожиться. Бронте говорила мне, что учишься ты отлично. А это значит, что у тебя есть голова, и ты сможешь стать тем, кем хочешь.

— Пока что у меня не получается добиваться того, чего добился мой отец, — признался Макс. Внезапно он выпрямился на сиденье, и его лицо осветилось, как будто в его голове загорелась лампочка. — Мы дома! Ура, это же здорово! Мне не терпится увидеть Бронте. Я по ней безумно скучал.

Бронте отошла к окну в эркере и подставила лицо ветерку. Она не могла как следует сосредоточиться на своих действиях, так как Стивен Рэндолф не покидал ее мыслей. И дело зашло настолько далеко, что Бронте время от времени впадала в долгий транс, думая о нем, и встряхивалась, возвращаясь к реальности. Именно в таком состоянии она пребывала, когда Стивен привез ее домой после вечера у Кристины. Несколько дней она приходила в себя. Несмотря на бодрые речи, к которым она приучила себя, произошло нечто непредставимое. Она по уши влюбилась в человека, которого по-настоящему не знала.

Можно потерять рассудок, если подумать об этом. Совсем недавно она едва не стала женой Натана Сондерса. Одно время она убеждала себя, что влюблена в Ната так, как не будет влюблена ни в одного мужчину на свете. И это при том, что жизни бок о бок с чудовищно богатым мужем матери было достаточно для того, чтобы вовсе отвернуться от мужчин. Она видела в уединении, избранном Гилли, некий альтернативный образ жизни. А Стивен Рэндолф излечил ее. Стивен разрушил все защитные бастионы, воздвигнутые ею. Он возвратил ее к полной жизни. Даже первых шагов оказалось достаточно, чтобы она увидела, чем может быть для женщины любовь. Одними поцелуями он заставил ее сдаться. И дело не в одном сексуальном влечении, каким бы мощным оно ни было. Временами Бронте казалось, что Стивен владеет искусством читать в ее душе.