Нора Филдинг - Узница Замка Любви

— Девочка моя, — начала Фрэнси глухим голосом, — ты ошиблась. У Элизабет было слабое сердце. В номере того человека она оказалась случайно. Ей стало плохо с сердцем, спасти ее не удалось. Мистер Моррис здесь ни при чем. Ни он, ни она не были влюблены друг в друга. Клянусь! Почему тебя это так заинтересовало?

Последнее, что примиряло Джейн с жизнью — справедливость возмездия, — перестало существовать.

На следующий день Джейн отправилась в Глазго сдаваться правосудию. Прежде чем обратиться в полицейский участок, она решила зайти в отель. Чем было вызвано ее стремление побывать на месте преступления, Джейн так и не смогла себе объяснить впоследствии. Вероятно, ее вела судьба.

— Вы ищете преступника? — обратилась она к администратору, пожилой женщине в очках, и, не дождавшись ответа, продолжила: — Когда в вашем отеле скончался мистер Энтони Моррис, то…

— Простите, мисс, о чем вы толкуете? Наш отель, хотя и не пятизвездочный, но вполне пристойный. У нас никто из постояльцев никогда не умирал, и преступлений за последние двадцать лет в отеле не было. Скажите вашему школьному учителю, чтобы он давал другие задания. Где это видано, чтобы юные мисс бегали по отелям, выясняя невесть что. — И строгая администраторша поделилась со всеми, кто мог ее слышать, своими взглядами на образовательный процесс молодежи в стране: — Странная затея применять психологические фокусы для укрепления характера. Прийти неизвестно куда, неизвестно что спросить…

— Но у вас останавливался мистер Энтони Моррис, — осторожно начала Джейн, пытаясь вклиниться в монолог администраторши о вреде введенного в школы психологического практикума, о котором Джейн никогда не слышала.

— Гм, так с этого бы и начала… — Женщина перестала поучать невидимых собеседников, ибо за ее стойкой никого, кроме Джейн, не было. Она внимательно взглянула на красивую девочку (Джейн еще ничего не делала, что выглядеть уродиной), потом хихикнула и мечтательно вздохнула. — Любовь! Ладно уж, сейчас посмотрю. Энтони Моррис остановился в триста двадцать пятом номере на втором этаже.

— Как? Он живет там и сейчас?

— Конечно, детка. Очень приятный молодой человек.

— Молодой человек?

— Естественно, а кто же он. Ему только двадцать четыре года. Что ж, по-твоему, старик?

Джейн еле-еле выдавила из себя «спасибо» и на ватных ногах покинула отель. Триста двадцать пятый номер теперь ей запомнится на всю жизнь.

— Странные пошли молодые девушки. Сами не знают, чего хотят, — услышала Джейн сзади голос администраторши, которая в очередной раз захотела побеседовать с пустотой.

С этого момента Джейн переменилась. Раз сама судьба пощадила ее и отвела страшный грех — убийство ни в чем не повинного человека, она должна искупить свой черный умысел. Джейн решила, что должна прожить всю жизнь в одиночестве, даже не помышляя о счастье и любви, и достигла приличных успехов на этом поприще, особенно после того, как изменила свою внешность, превратив себя из хорошенькой девушки в пугало. Джейн не знала, что любая доза бабушкиного лекарства не смогла бы вызвать смерть. Человеку, выпившему его, грозил бы лишь крепкий сон, а в худшем случае не опасное для жизни отравление.

Так прошло восемь лет. Джейн безропотно несла свой крест, спрятав в глубине сердца весь кошмар тех дней. Она никогда никому не рассказывала о своем чудовищном поступке, пока желание исповедаться, покаяться не достигло такой силы, что молчать она уже больше не могла. Она написала роман, который был отвергнут и раскритикован. И сделал это не кто иной, как Энтони Моррис, заявивший, что подобная история неправдоподобна и скучна. А затем… затем последовал восхитительный вечер, который придумала Джейн в своем произведении и который стал явью! Энтони Моррис сделался ее грехом и карой.

Утром следующего дня, когда самолет уносил мистера Морриса в Париж, он ехидно посмеивался над собой и своими чувствами от встречи со странным существом женского пола. Что же с ним произошло? Нелепая особа, написавшая истерический роман, который она, несомненно, считает глубоким психологическим откровением, показалась ему, трезвому, расчетливому человеку, давным-давно вышедшему из возраста романтических иллюзий, сказочной красавицей. Он даже умудрился в какой-то момент поблагодарить судьбу за то, что роскошная Барби не пришла к нему на свидание и подсунула вместо себя свою подругу. Видимо, сказалось влияние полнолуния, когда со многими людьми происходит нечто невероятное.

Энтони никогда не замечал за собой склонности к мистике и зависимости своей психики от фаз луны, но это объяснение показалось ему самым правдоподобным. Он усмехнулся. Если он и дальше будет продолжать в том же духе, то вполне может совсем выжить из ума и отправиться за Джейн на край света, в Шотландию. Слава Господу, этого не случится!

Париж с его привычной суетой позволил Энтони быстро выбросить из головы произошедшие с ним странные события, а случайно встреченная Жаклин, с которой у него была небольшая интрижка, привела его в обычное расположение духа. Сейчас, обедая с ней в ресторане, Энтони предвкушал приятный вечер.

Жаклин весело щебетала о своей жизни и давала понять, что скучала без него. Энтони разглядывал ее с благосклонной улыбкой, ожидая, что пройдет еще минута — и она станет для него, как всегда, желанной. Он очень хорошо помнил почти животную страсть, которую ощущал при виде высокой стройной фигуры Жаклин с тонкой талией, узкими мальчишескими бедрами и с неожиданно пышным бюстом. Ему всегда хотелось сразу же повалить ее на кровать и, не медля ни минуты, войти в нее, ощутив ее жаркую плоть.

Но сегодня все было по-другому. Он прекрасно понимал, как Жаклин планирует закончить вечер, но эта перспектива оставляла его совершенно равнодушным. Даже видя, что Жаклин хочет его и дает недвусмысленно это понять, Энтони не ощущал ничего, кроме скуки. Мелодичный голос хорошенькой женщины отдавался у него в ушах непривычно резкими нотами. Вдруг ему захотелось убежать, очутиться за много миль отсюда, чтобы больше никогда не видеть ни этого ресторана, ни бросающую на него призывные взгляды Жаклин с ее выставленным на всеобщее обозрение телом, едва прикрытым полупрозрачной тканью.

Энтони выключил слух, продолжая с натянуто-вежливой улыбкой смотреть на Жаклин. Постепенно ее лицо расплывалось, и вместо него перед его глазами медленно появлялось другое. В ореоле черных растрепанных волос, нелепо обрамляющих бледное лицо с точеными чертами камеи, ярко сияли изумрудные глаза, постоянно менявшие свое выражение и жившие отдельной от хозяйки жизнью.