Ронда Грей - Раб своей возлюбленной

Если бы Сидней не побоялся признать правду раньше и сделать необходимые выводы, он не увяз бы в браке на долгие годы. А сейчас этому вообще конца не видно. Во всяком случае, Кристина сначала должна выздороветь.

Сидней распахнул застекленную дверь и вышел на террасу. Над величественно раскинувшимся внизу океаном стояла легкая утренняя дымка.

Доктор Ноулз и вся его команда в белоснежных халатах не могли точно сказать, как долго будет идти процесс восстановления памяти. Да и гарантий никаких они тоже не давали. Врачи твердили лишь одно: чтобы поправиться, Кристине нужно время.

— Миссис Рейнольдз нуждается в отдыхе и покое, — объяснил доктор Ноулз. — Никаких стрессов, никаких неприятных сюрпризов. В этом кроется залог успеха. Вы понимаете, мистер Рейнольдз?

Сидней понимал. Нельзя же было, в самом деле, уходя из палаты, обронить, будто невзначай: «Спокойной ночи, дорогая! Да, не помню, говорил ли я, что когда тебя сбило такси, мы готовились начать бракоразводный процесс».

Как бы Сидней ни относился к жене, он не мог разорвать их отношения, зная, что она не в состоянии вспомнить даже собственное имя. Одно дело — решать развестись с женой, но совсем другое — общаться с женщиной, на чьем теле ты знаешь каждую родинку, но которая смотрит на тебя как на незнакомца и разговаривает с предупредительной вежливостью.

И зачем только я набросился на Тину, сокрушался Сидней.

По правде сказать, он не ожидал, что Кристина ответит на поцелуй. На секунду Сидней даже забыл, что больше не любит жену, которая никогда и не любила его, и что их отношения изначально были построены на зыбучих песках лжи.

Может, и впрямь следовало прислушаться к словам адвоката, вместо того чтобы консультироваться у врачей. Рей, личный адвокат Сиднея, настаивал на том, что сентиментальность не должна одержать победу над разумом.

— Значит, Кристине нельзя подвергаться потрясениям? — рассуждал он. — Но из этого не следует, что стрессы должен испытывать ты! Хочешь разыгрывать из себя святого, Сид? Твое дело! Оплачивай больничные счета Кристины, помести ее в хороший санаторий, положи на ее банковский счет крупную сумму денег, но прежде всего разведись!

— Во многом я согласен с тобой, но врачи говорят…

— Выбрось это из головы! Если тебе необходимо получить медицинское заключение, я соберу наших врачей, которые подтвердят, что состояние рассудка Кристины не позволяет ей самостоятельно принимать решения, и ты получишь все основания для развода.

— В этом я не нуждаюсь. Хочу остаться чистым перед своей совестью. В конце концов, не умер же я после трех лет семейной жизни, значит, могу потерпеть еще немного!

Покинув террасу, Сидней прошел по тихому пустынному дому к лестнице, ведущей на второй этаж, и поднялся в свою спальню. Он был благодарен Рею за заботу, но прежде всего нужно помочь Кристине вернуться к нормальной жизни.

Пытаясь разобраться в своем отношении к жене, Сидней понял, что она больше не производит на него прежнего впечатления. Повстречавшись с Кристиной впервые, Сидней решил, что влюбился на всю жизнь, но на самом деле он угодил в старую, как мир, ловушку, куда попадались многие мужчины. Кристине удалось сыграть на тех же струнах, которые отозвались на ее призыв прошлым вечером.

Но этой опасности можно избежать. Скоро Сидней перевезет Кристину в «Оазис», и все кончится. Останется лишь оплачивать счета, да раз в неделю навещать жену, в остальном же ею будет заниматься медперсонал.

Рано или поздно к Кристине вернется память. А затем можно будет расторгнуть и абсурдный брак.

Кристина сидела в салоне шикарного лимузина, управляемого невидимым за разделяющей перегородкой шофером, и размышляла над тем, что сказал бы доктор Ноулз, если бы она призналась, что предпочитает не покидать больницу, лишь бы не оставаться наедине с мужем даже в автомобиле.

Кристина искоса взглянула на Сиднея. Тот сохранял каменное спокойствие, но ей показалось, что его тоже не радует пребывание в этой жилой комнате на колесах.

Горло Кристины сжалось. Хорош, должно быть, был их союз! Доктор Ноулз неоднократно подчеркивал, что потеря памяти не влияет на интеллект. Кристина могла бы добавить, что и интуиция остается прежней. Некое шестое чувство упорно подсказывало, что ее супружество с мистером Рейнольдзом не было безоблачным.

Интересно, со всеми ли Сидней ведет себя так сдержанно или только со мной, гадала она. Похоже, он никогда не улыбается, не смеется и вообще лишен каких-либо эмоций.

Возможно, по этой причине то, что случилось вчера вечером, оказалось настоящим потрясением. Кристина никак не ожидала подобной вспышки неприкрытой страсти. Сейчас ее снедало любопытство — было ли вчерашнее происшествие исключением, или вежливая монотонность отношений мистера Рейнольдза со своей женой временами прерывалась вспышками гнева, перерастающими в желание, и тогда миссис Рейнольдз впивалась пальцами в плечи супруга, почти умоляя взять ее?

Кристина плохо спала прошлой ночью. Даже вызвав дежурную медсестру и попросив у нее таблетку снотворного, Кристина продолжала лежать в темноте, глядя в белеющий потолок и пытаясь представить, что произошло бы дальше, если бы вчерашний трепетный поцелуй не был прерван. Кристине хотелось верить, что здравый смысл в конце концов возобладал бы и она нашла бы в себе силы оторваться от Сиднея.

Но вкрадчивый шепот из глубины сознания подсказывал, что все бы закончилось тем, что они с Сиднеем оказались бы в постели, даже невзирая на то, что муж все еще оставался для Кристины посторонним человеком…

Незаметно для себя Кристина уснула, но и во сне ее преследовали соблазнительные картины. Она видела, как Сидней снял с нее халат, затем ночную сорочку, поднял вверх ее руки и стал целовать четко выделившиеся округлости груди, играя языком со сжавшимися сосками. Как потом он опустился вниз и принялся покрывать быстрыми поцелуями живот и бедра.

В следующий момент Кристина словно повисла над постелью, видя на ней себя, лежащую под Сиднеем с широко раздвинутыми ногами и запрокинутой головой. Кристина слышала собственные стоны, непрерывно звучащие в тишине палаты, видела свой раскрытый в экстазе рот.

Сидней скорыми размеренными движениями овладел ею, доставляя пронзительное наслаждение. Кристина словно раздвоилась, видя себя со стороны и одновременно испытывая все ощущения. Она чувствовала, как под ее ладонями напрягаются от усилий ягодицы Сиднея, и вжимала его в себя, заставляя проникать глубже. Уловив желание Кристины, Сидней подхватил ее ноги, поднял их и прижал к своим плечам.