Лилиан Дарси - Любовь в викторианском стиле

— Уж не хочешь ли ты сказать, что не любишь свои рестораны? — спросила она Ника.

— Я люблю наши рестораны, но сегодня это место больше подходит для нас. Здесь мы сможем расслабиться. Я хочу, чтобы ты рассказала мне все о своих снах, Сили.

Сесилия рассказала Нику о том, как ей приснилась ее мать, лежащая на полу. Она рассказала ему про сон со вспышками фотокамер. Она промолчала о плачущем ребенке, но рассказала о шляпной булавке, о женщине возле зеркала и клочке тонкой, изящно вышитой материи.

Булавка для шляп по-прежнему лежала в боковом кармашке ее дамской сумочки. Сесилия открыла ее и достала булавку. Она показала ее Нику.

— Ты права. Это, должно быть, из-за ремонта этажом выше, — сказал Ник.

Он провел пальцем по изящной металлической рукоятке. Сили показалось, что он прикоснулся к ее ладони.

Уверенный тон Ника приободрил ее, и тем не менее Сесилия возразила:

— Уж не хочешь ли ты сказать, что во время ремонта людям всегда снятся вещие сны?

— Иногда из-за реконструкции верхнего этажа к людям на подоконник падают старинные шляпные булавки. — Ник посмотрел на Сесилию. — Разве не это ты сама только что сказала?

— Я не совсем в этом уверена, — ответила Сили.

— Из-за ремонта люди хуже спят. Им чаще снятся тревожные сны. Содержание снов тоже можно как-то объяснить.

— Тогда сделай это. Пожалуйста, Ник. Я хочу понять, что со мной происходит.

— Но ты ведь еще до этих снов беспокоилась о своей матери, не так ли?

— Маме уже много лет. Ее кости ослабли. Но она совсем не хочет думать об опасности, которая поджидает ее на каждом шагу. Я отвечаю за нее с тех пор, как одиннадцать лет тому назад умер мой отец. После смерти она потеряла опору в жизни. Часть ее ушла вместе с ним. Я должна заполнить эту пустоту.

— Ты почти ничего не рассказывала мне об этом, — сказал Ник.

— Не было необходимости. Я держу эти чувства под контролем. Это не твоя забота. Я люблю маму и счастлива помогать ей, но я беспокоюсь о ней.

— Ну, вот видишь. Все правильно. Твое сознание и твое подсознание боялись, что с мамой что-то произойдет, и это случилось.

— А вспышки телекамер? Что они означают? Почему они говорят мне: «Кливленд»?

— Открытие выставки в следующий вторник — ответственное событие. Ты об этом постоянно думаешь. Там будет пресса. Вспышки телекамер будут слепить нас. Подсознательно ты немного нервничаешь по этому поводу. Ничего сверхъестественного в этом нет.

Сили притворилась, что Ник убедил ее. Ей самой очень хотелось, чтобы он убедил ее, но этого не произошло. В ее памяти снова и снова оживали подробности последнего сна. Они мучили Сесилию. Она находилась на грани нервного срыва.

Она рассказала Нику, что с семнадцати лет взяла на себя ответственность за жизнь матери и за свою собственную жизнь. Сесилия никогда не была склонна к мистике и мало доверяла интуиции.

Официант принес меню. Сесилия выбрала раковый суп со сладким укропом и цыпленка-гриль. Ник решил поужинать креветками и говядиной.

— Ты не хочешь выпить вина? — спросил он Сили.

— Один бокал, — ответила она.

Но даже один бокал оказался ошибкой. У Сесилии развязался язык, и она рассказала Нику немного больше, чем собиралась.

— Мне приснился еще один сон, — не в силах удержаться, сказала она Нику. — Он повторяется из ночи в ночь. В нем еще меньше смысла, чем в остальных.

— Еще какие-нибудь предсказания? Я могу их послушать? Я постараюсь помочь тебе, Сили, снова обрести почву под ногами.

— Неужели ты сможешь сделать это?

— Да, я сделаю это из самых лучших побуждений. Ты слишком напряжена. Эти сны просто пожирают тебя. Если бы ты сейчас могла видеть свое лицо! Я никогда раньше не видел тебя такой хмурой.

— Ты прав, — согласилась Сесилия. Она с трудом выдавила из себя улыбку и пальцами расправила складки на лбу. — Я… я не знаю, можно ли считать этот сон предсказанием, но от раза к разу он становится все яснее. Может, ты сможешь мне помочь, потому что я уверена, что этот сон содержит послание. Это послание для тебя, Ник.

Сесилия сделала глубокий вдох. Она вертела в ладони старинную булавку для шляп. Перламутровый камушек на конце ручки переливался в золотистом свете свечи, стоявшей в центре их стола. Голубые глаза Ника пристально смотрели на Сесилию, и ей показалось, что она плавает в глубоких голубых озерах.

— Расскажи мне обо всем, Сили, — настаивал Ник. — Не держи это в себе и не пытайся объяснить. Просто расскажи.

— Хорошо, Ник. Слушай. Но прежде скажи мне, пожалуйста, может ли такое быть, чтобы где-то, не важно где, в Кливленде например, у тебя был ребенок, о котором ты ничего не знаешь?

— У меня есть что? — Ник почти прокричал эти слова.

— Ребенок, — повторила Сили.

Она наклонилась вперед и вцепилась Нику в руку, не совсем хорошо понимая, что делает. Крепкая рука Ника была сухой и теплой. Ник освободил свою ладонь и крепко сжал ею пальцы Сили.

— Возьми в руку ложку, Сили, — уверенно сказал он.

— Ах, извини, — сказала Сесилия и тут же убрала руку. — Это маленький мальчик, — продолжала она. — Он плачет. Я поднялась и хотела подойти к нему, но женщина у зеркала сказала мне, чтобы я не беспокоилась, потому что ты придешь к нему сам. Ребенок перестал плакать. У меня на душе сразу стало спокойно, потому что ты был с ним. Вы так похожи друг на друга. Но прошлой ночью ты почему-то не пришел к нему.

— Я?.. Не пришел?

— Да, ты не пришел к ребенку, и тогда я поняла, что ты просто не знаешь о том, что он существует. Поверь мне, я уже говорила тебе, меня ужасно беспокоят эти сны. Я не хочу их видеть. Я понимаю, что все это звучит…

— Нет никакого ребенка, Сили. Твой сон абсолютная чушь. — Ник нахмурился. — Какая разница, девочка это или мальчик? У меня никогда не было детей.

— Но, может быть, все-таки это правда, — настаивала Сесилия. Сны так сильно подействовали на нее, что она забыла о том, какое место в жизни Ника Делани занимает. Забыла о том, что она всего лишь его секретарь. — Понимаешь, — продолжала она, отбросив все сомнения, — иногда женщина имеет основания для того, чтобы не сообщать мужчине, с которым встречается, о своей беременности. Такое в жизни бывает. Мне не хотелось бы вторгаться в твою личную жизнь, но, если оглянешься назад, не вспомнишь ли ты кого-нибудь, кто мог быть не совсем аккуратен с…

— Нет, — резко оборвал ее Ник. Он опустил руку на стол ладонью вниз. — Я говорю тебе, это невозможно, Сили. Ты должна просто поверить мне. Я надеюсь, ты не потребуешь у меня список женщин, с которыми я спал?

— Нет, конечно же, нет, — поспешно заверила его Сесилия.