Ирен Беллоу - Звёздный час

Будь ты проклята, вертлявая француженка! — неожиданно ожесточилась она. Джесс отнюдь не обделен благородством и другими достоинствами, не говоря уж о физической привлекательности и богатстве! И, конечно же, любил эту гадину де Буи до безумия. Так чего же ей не хватало?

Сон боролся с ней долго, и, когда наутро первые лучи пробились сквозь шторы, Лаура вздохнула с облегчением. Первым делом надо было вывести Рута на утреннюю прогулку в расположенный поблизости парк.

Отлично вышколенный пес мог свободно обходиться без поводка там, где это разрешалось правилами. Лауре нравилось бегать за ним следом, но в это утро ее обычная разминка напоминала скорее спринт, и вернулась она раскрасневшаяся и запыхавшаяся, стряхивая с лица разметавшиеся светлые пряди.

В доме, куда Лаура проникла через зимний сад, ее встретил приветливый аромат свежесваренного кофе. Следуя за струйкой усиливающегося запаха, она наткнулась на Джесса, который восседал на одной из табуреток посреди кухни, обставленной в деревенском стиле.

Он был гладко выбрит, белая, тонкого хлопка, рубашка с короткими рукавами, плотно облегающая торс, подчеркивала шоколадный загар на предплечьях. Лауру приветствовал быстрый изучающий взгляд, не пропустивший ни дюйма поверхности ее стройной фигурки — от разгоряченного лица до кроссовок — и слегка задержавшийся на просторной голубой футболке и ногах, обтянутых темно-синим спортивным трико.

— Я тут немного похозяйничал, — сухо объяснил Джесс, протягивая ей стакан апельсинового сока. — Надеюсь, вы не будете возражать?

— Нет, разумеется. Ведь это ваш дом. — С удовольствием отпив большой глоток холодного напитка, она добавила: — Пока еще. — И немедленно пожалела о сказанном. Куда только подевались все ее прекраснодушные намерения? Что в этом человеке побуждало ее постоянно задевать, подначивать его?

— Вы правы, — спокойно согласился Джесс. — Вот я и хочу всем этим попользоваться напоследок. Что касается поверенных, то я принял решение сообщить им, что собираюсь выполнить условия завещания моей бабушки и уложиться в назначенный срок. — Он машинально хлебнул из своей кружки. — Это должно заставить Рея немного попыхтеть. Кофе?

— Не так уж сильно, как он того заслуживает. — Лаура кивком поблагодарила его, устраиваясь на другой табуретке рядом с сервировочным столом, и не удержалась от восклицания: — Ах, ну почему все складывается так ужасно? Ведь вы должны, казалось бы, дорожить имением Хантерс гораздо больше меня. И допускаете, что Рей может поселиться здесь, где все дышит памятью о Нелли, и безжалостно выкорчевать эту красоту?!

— Не советую так убиваться, — остановил ее Джесс. — По той простой причине, что ничего подобного не произойдет. Вместе с Хантерсом кузен получит и неприятную обязанность платить налог на наследство. Таких денег у него не было никогда. Ему останется лишь выставить имение на продажу, заплатив налог за счет вырученных средств.

— Да, конечно, как же я раньше об этом не подумала? — восхищенно изумилась Лаура, чувствуя непередаваемое облегчение. — Вы сможете выкупить у него имение, и воля миссис Раджебл наконец будет выполнена… — Слова замерли у нее на устах, а сердце вдруг тоскливо ухнуло куда-то вниз. — Разве нет? — спросила она дрожащим голосом.

— А вы думаете, что он смирился хотя бы на миг с мыслью обо мне, как о возможном покупателе? — Джесс поднял брови и округлил глаза, пародируя ее наивность. — Раз уж бабушка выложила вам всю подноготную о делах нашего семейства, то вы должны понимать, что это взаимное неприятие столь же глубоко, как сама вендетта — кровная вражда на ее благословенном острове. Нет! — Он задорно подмигнул Лауре. — Коротышка Рей никогда не продаст наше гнездо мне или кому-либо другому при малейшем подозрении, что этот кто-то может представлять мои интересы. Я достаточно хорошо его знаю и думаю, что покупателя он уже подыскал. Все, что мне остается, — это надеяться, что новый хозяин отнесется к поместью с любовью и заботой. И тогда здесь невольно сохранится память о Нелли.

— А может, провести утро, роясь в записной книжке? — Лаура всего лишь хотела пошутить. Разве накануне не были расставлены все точки над «i»? Она оставила всякую надежду на то, что в амурных архивах Джесса удастся разыскать потенциальную жену. Так почему же пустая, игривая реплика окрашена робкой интонацией надежды?

Энергично поднявшись, она торопливо сказала:

— Уверена, что ваш завтрак обычно не ограничивается соком и чашкой кофе. Как насчет старой доброй английской закуски? Яйца, бекон, тосты?

— Что это с вами, миссис Дэвис? — Он сполз с табуретки и выпрямился во весь рост рядом с ней. — Я ценю вашу заботу о бабушке, которую я очень, очень любил. Больше, чем вы, видимо, можете себе представить. Хотя ей было нелегко оправиться после пережитой трагедии: смерть единственной дочери… пришлось вызволять грудного младенца из-под опеки равнодушной к нему отцовской родни. Мой папочка, сэр Питер Фоклейн, вообще наплевал на все и умотал в Канаду с какой-то певичкой еще до моего рождения. Да… что-то я увлекся. Короче, Нелли сумела заменить мне родителей. И я никогда не чувствовал себя ущербным сиротой! — Джесс ударил сжатым кулаком по ладони, и в его низком голосе зазвенел металл. — Но есть слишком дорогие жертвы. Разумеется, Нелли только в страшном сне могла бы увидеть, что родовое гнездо попадет в чужие руки. Но еще меньше она желала бы отравить мне жизнь горечью несбывшихся надежд, сделать мишенью для шантажа или, того хуже, объектом судебного преследования.

— Да, понимаю. — Только сейчас Лаура услышала рокот стиральной машины. Значит, бедолаге пришлось заняться самообслуживанием, смущенно подумала она, вспомнив фоклейновский багаж, состоявший из небольшой дорожной сумки. — Я достану вам чего-нибудь перекусить. — С этими словами Лаура двинулась к холодильнику, но он опередил ее и крепко схватил за локти, вынуждая остановиться.

— Что вы понимаете, мисс… простите, вы же представились как миссис Дэвис? — уточнил он как-то особенно вкрадчиво. — Что вам вообще дано знать об интимной стороне совместной жизни двух человеческих существ? И куда вы, например, подевали своего благоверного мистера Дэвиса?

Джесс завладел ее левой рукой, приподняв на уровень груди, и глазами показал на кольцо, блестевшее на среднем пальце. Он стоял близко, слишком близко, и картины прошлого, переплетаясь с грезами одинокой юности, разом мучительно ожили в памяти Лауры. Дремлющее чувство, которое она так долго подавляла в себе, сейчас возрождалось, как феникс из пепла воспоминаний, где разрешалось, не закрывая глаз, прильнуть к нему и жадно встретить теплые, но требовательные губы, выпивающие без остатка боль ее одиночества.