Кэролайн Андерсон - Останься навсегда

Ознакомительный фрагмент

Все было бы гораздо проще, если бы она по-прежнему чувствовала себя одинокой и независимой женщиной. Она бы справилась.

Но теперь… Теперь эта тема стала слишком личной, интимной, и она не знала, как сделать так, чтобы, сидя на этом семинаре рядом с Оливером, не дать ему повода заподозрить неладное. А допустить это было ни в коем случае нельзя.

Дело не в том, что она не могла иметь детей. Конечно, если бы они у нее были, она бы любила их, но она могла спокойно прожить и без этого. А Оливер всегда твердил ей, как ему хочется иметь настоящую семью.

Он стал бы замечательным отцом, в этом она не могла ему отказать. И для нее не было бы ничего хуже, чем позволить ему жениться на ней и потом наблюдать, как ее бесплодие убивает его день ото дня.

И в конце концов это действительно убило бы его. Когда Кейт поставили диагноз «синдром истощения яичников», она долго собиралась с духом, чтобы сообщить ему об этом. Но до того, как это произошло, он вернулся с практики и рассказал ей о двадцатипятилетней женщине, которой поставили тот же страшный диагноз.

– Ты можешь себе это представить? Ей всего двадцать пять, Кэти, а она уже постоянно выглядит усталой и изможденной. У нее никогда не будет детей, и она быстро состарится. А хуже всего то, что она до сих пор одна. Она не нашла того мужчину, с которым хотела бы прожить всю жизнь, а когда она найдет его, ей нечего будет ему предложить. Это так страшно. Жизнь порой бывает действительно жестока. Бедная женщина, кому она теперь нужна?

Действительно – кому? Точно не ему. Кейт отчетливо помнила жалость в его голосе, выражение его лица. С трудом пережив те выходные, в понедельник с утра она позвонила на работу и сказалась больной, а потом собрала вещи и уехала к бабушке.

Единственным человеком, которому она рассказала о случившемся, была ее мама, которая на протяжении следующих пяти лет отвечала на вопросы Оливера, возвращала ему все его письма и защищала свою дочь с самоотверженностью львицы.

– День обещает быть интересным, – заметил Оливер.

Несколько секунд Кейт смотрела на него невидящим взглядом, затем моргнула и вернулась в реальность.

– Посмотрим, – сказала она. – Я немного устала, плохо спала ночью. Терпеть не могу эти гостиничные кровати.

На секунду ей показалось, что он собирается что-то сказать, но затем он просто улыбнулся и кивнул, снова возвращаясь к кофе.

Что-то тут не так.

Оливер не мог понять, что именно, но Кейт была какой-то… изможденной. Он не ожидал, что она будет выглядеть такой уставшей. Смерть бабушки, видимо, отняла у нее все душевные силы, и, зная Кейт, вполне можно было предположить, что она провела с ней каждую секунду до самой ее смерти.

Это наверняка было очень изматывающе – как физически, так и эмоционально, и может быть, именно из-за этого ему и показалось, что что-то не так.

Да. Из-за этого и еще из-за их случайной встречи. Это само по себе уже стало для нее большим шоком, и он не особенно облегчил ее участь, вначале практически набросившись на нее, а затем вывалив на ее голову кучу нелестных эпитетов прошлой ночью.

Оливер тихо вздохнул и поставил чашку:

– Пора идти и с головой окунуться в проблему контрацепции. Готова?

Кейт улыбнулась и встала. Ее глаза блестели чуть больше обычного.

– Если ты готов, то и я готова.

Оливер был прав. После лекции по контрацепции завязалась оживленная дискуссия, которая продолжилась и во время ланча, избавив Кейт от необходимости подыскивать новую тему для разговора.

К ней подошел Грэхем, обеспокоенно глядя на нее:

– С вами все в порядке?

– В полном, – солгала она, пытаясь улыбнуться. – Не волнуйтесь обо мне, пожалуйста.

– Что ж, если вам понадобится помощь, я буду рядом.

Она поблагодарила его, чувствуя на себе взгляд Оливера, и, извинившись, направилась к нему.

– Все хорошо? – ненавязчиво поинтересовался он.

– Разве похоже, чтобы я была на грани истерики? – в тон ему ответила она и улыбнулась. – Грэхем только что спросил меня о том же самом.

Ответная улыбка Оливера показалась ей несколько напряженной.

– Видимо, ты вызываешь во всех своих мужчинах желание защитить тебя.

Кейт рассмеялась:

– Во всех моих мужчинах? Мы что, опять об этом?

На этот раз его улыбка получилась смущенной.

– Прости. Я не хотел, чтобы это так прозвучало. Ты поела? Если да, то, думаю, можно допить наш кофе.

– Неплохая мысль, – ответила Кейт, и, взяв свои чашки, они присоединились к обсуждению очередной интересной темы.

Точнее, она решила дождаться, когда тема разговора увлечет Оливера – а она была уверена, что это случится, – а сама отошла в сторону.

В этой ситуации имелось два плюса. Первым было то, что ей не приходилось выдавливать из себя заумные фразы – это и так было сложно, а если еще и учесть, что ночью она почти не спала, это начинало казаться абсолютно неосуществимым. Ну а вторым плюсом было то, что так она могла незаметно для окружающих наблюдать за Оливером.

«Он как будто говорит всем телом», – улыбнулась она про себя. Дважды кофе едва не выплеснулся из его чашки, а лицо его приобрело одухотворенное выражение. Оливер полностью погрузился в разговор – так же как погружался всегда и во все, что делал; и наблюдая за ним теперь, она чувствовала, как влюбляется в него заново.

Не то чтобы Кейт вообще когда-либо переставала любить его – нет, скорее, убеждала себя в этом, чтобы окончательно не сойти с ума. И тот мужчина, в которого она влюбилась восемь лет назад и который стоял перед ней теперь, мог сильно измениться за это время.

Но он совсем не изменился. Напротив, только еще больше стал самим собой. Стал еще более энергичным, напористым, остроумным; а черты его лица стали еще привлекательнее – если это вообще было возможно.

Кейт смотрела на то, как двигаются его губы, и невольно вспоминала прикосновение этих губ прошлой ночью. Вспомнила, какими мягкими и нежными и одновременно настойчивыми были эти губы. И было так просто прикоснуться к ним еще раз…

Усилием воли она заставила себя снова включиться в разговор. Спор тем временем разгорелся не на шутку, и один из его участников, которого она уже мысленно окрестила ханжой, не терпящим возражений тоном заявил:

– Это лишено всякого смысла. Люди должны уметь себя контролировать.

Глаза Оливера опасно заблестели.

– Да бросьте! Разве вам не доводилось испытывать такое дикое и нестерпимое желание, которое невозможно сдержать никакими силами?

Ханжа оскорбленно поджал губы.

– Нет, не приходилось, – коротко ответил он, и Оливер улыбнулся.

Кейт узнала эту улыбку и похолодела. От этой улыбки веяло опасностью.