Хелен Бьянчин - Роковая ночь

Крис довольно захихикал.

— Еще ни одна женщина не оставляла Николаса Каредаса.

— Значит, счет открыт.

— Жаль, что я не видел этой сцены.

— Какие-нибудь неприятные последствия после вчерашнего?

— Как посмотреть. Бабуля прочитала мне лекцию о разнице в возрасте, необходимости закончить образование, чести семьи. София высказала свою озабоченность, а Николас одарил за завтраком одним из своих проницательных взглядов. Кстати, — добавил Крис после паузы, — у него есть номер твоего телефона.

— Ты ему дал? — требовательно спросила Миа, хотя знала ответ.

— Ты возражаешь?

О да! Она возражала, очень возражала.

— Ладно, Крис. Мы тут с Элис бродим по магазинам…

— Понял. Пока. Созвонимся.

Когда Миа отключила телефон, Элис спросила:

— Крис?

— Угу.

— В любом случае, думаю, небольшая «шопинговая» терапия нам не повредит. — С этими словами она затащила сестру в первый же бутик.

Шел уже пятый час, когда они подъехали к дому, забрав Мэтта из школы.

Миа занесла в комнату разноцветные пакеты с покупками, переоделась в домашние брюки и футболку и спустилась в кухню, чтобы помочь Элис. Они как раз собирались приготовить мясной салат, когда прозвенел дверной звонок.

Элис вытерла руки и поправила волосы.

— Я открою.

Несколько минут спустя она вернулась в кухню, неся в руках огромный букет роз кремового, персикового и абрикосового цвета.

— Это тебе.

Миа почувствовала спазм в животе. Кто мог прислать ей цветы? Не может же быть, чтобы это был… Она взяла карточку и увидела стремительный росчерк, подтвердивший ее опасения.

Николас.

Никакой приписки, только имя.

— Могу я высказать предположение? — чуть иронично спросила Элис. В ответ Миа молча протянула ей карточку. — Принести вазу?

Миа сделала глубокий вдох, потом медленно выдохнула, чтобы взять себя в руки.

— Как ты смотришь на то, чтобы не готовить, а взять Мэтта и пообедать где-нибудь бургерами? Я угощаю.

— Ура-а! — Мэтт изобразил пальцами букву V — знак победы, но Элис слегка остудила его пыл:

— Сначала ты сделаешь домашнее задание.

Поддавшись инстинкту хоть на время оградить себя от проблем, по дороге в ближайшее кафе Миа выключила свой мобильный телефон.

— Разве это что-нибудь решит? — тихо спросила Элис, когда они несли подносы с заказанной едой к одному из столиков, установленных на свежем воздухе.

Энтузиазм Мэтта, вызванный неожиданным нарушением привычного распорядка, был заразительным, а его природное чувство юмора то и дело вызывало взрывы хохота в машине по пути домой. Пока Элис не свернула на подъездную дорожку и Миа не увидела припаркованный у тротуара «майбах» Николаса.

— Вот это да! — с почтительным придыханием произнес Мэтт. — И он стоит прямо у нашего дома.

Миа пробормотала под нос ругательство, а потом постаралась утихомирить разгулявшиеся нервы, что оказалось совсем нелегко при виде Николаса, выходящего из машины.

— Ты заезжай в гараж, — сказала Миа сестре. — Я быстренько от него отделаюсь и приду.

— Не думаю, что у тебя это получится.

Миа выскользнула из машины и оказалась лицом к лицу с Николасом Каредасом. Он был слишком высоким, слишком широкоплечим… его вообще было слишком много. Элегантный костюм, в котором он был вчера, сменился джинсами и рубашкой из ткани «шамбре», но в этом неофициальном наряде он выглядел не менее внушительно и властно.

Кто-то, кажется, сказал, что нападение — лучшая защита, не так ли?

— Что ты здесь делаешь?

— Ты не оставила мне выбора, — протянул Николас насмешливо. — Автоответчик твоей сестры отключен, твой мобильный тоже…

— Нас не было дома. — «Неужели не понятно, что я не хочу с тобой общаться?», — мысленно добавила Миа. Но разве она не понимала с самого начала, что он не оставит ее в покое? — Мы все сказали друг другу прошлым вечером.

— Нет, не сказали. Потому что ты сбежала прежде, чем мы это сделали.

Миа сжала пальцы в кулаки.

— В любом случае, мне нечего добавить.

Николас огляделся по сторонам.

— Полагаю, нам следует продолжить этот разговор в другом месте.

— Зачем? — спросила Миа, внезапно почувствовав себя ужасно уставшей.

Ни один мужчина не имел на нее такого магического воздействия — сильного, опасного и опустошающего. Глядя в его лицо с едва заметными складками в уголках рта и веером мелких морщинок вокруг глаз, на изгиб чувственных губ, Миа не могла не вспоминать, как эти губы целовали ее, как эти руки ласкали ее тело и что она чувствовала при этом.

Но она не хочет вспоминать. Не должна. Во всяком случае, не при свете дня. Ей достаточно того, что эти воспоминания преследуют ее в снах, прочно обосновавшись в подсознании.

— У нас будет ребенок.

Ее глаза вспыхнули и широко распахнулись.

— По-моему, из нас двоих беременна я. И именно мне предстоит выносить, родить, выкормить и вырастить этого ребенка.

Выражение лица Николаса осталось невозмутимым.

— Тем больше причин, по которым нам следует лучше узнать друг друга.

— По-моему, мы это уже сделали, не так ли?

— Одна проведенная вместе ночь — это еще не отношения.

— А у нас и не будет никаких отношений.

— А как насчет дружеских? — спросил Николас. — Это стало бы неплохим началом.

— Началом чего? — Миа чувствовала, что уже завелась. — Будем встречаться за ленчем, чтобы обменяться любезностями и светскими сплетнями? Мне это не нужно.

— Чего ты так боишься, Миа?

— Просто не вижу в этом смысла.

— Ты не ответила на вопрос.

Миа услышала какой-то звук и обернулась. В дверном проеме стояла Элис с приветливой улыбкой на губах.

— Привет, я — Элис. А вы, должно быть, Николас. — Улыбка стала шире. — Может быть, вам лучше продолжить разговор в доме за чашкой кофе?

Кофе? В доме? Элис, ты что, спятила?

— Благодарю, — поблагодарил Николас с легким наклоном головы.

Мэтт с мальчишеским энтузиазмом стал расспрашивать гостя о машине, и Миа поспешила вслед за Элис в кухню.

— Предательница, — прошипела она, доставая из буфета чашки и блюдца.

— Ну не могли же вы стоять на лужайке до бесконечности?

— Постояли бы, — буркнула Миа.

К сожалению, как Миа ни тянула время, кофе был сварен и разлит по чашкам. Когда они с Элис внесли его в комнату, навстречу им бросился возбужденный Мэтт.

— У Николаса есть крейсерская яхта. — Глаза мальчишки горели от восторга. — Представляете? Он сказал, что мы все вместе можем поплавать на ней. В воскресенье. — Затем добавил, засмущавшись: — Если можно, конечно.