Малышка для большого босса. Любовь не продаётся - Виктория Вишневская

вернуться на рабочее место.

Я… в шоке. До сих пор, да. В лёгком таком. Вроде мне расстраиваться надо. Теперь придётся пахать в два раза больше, чтобы мои солнышки ни в чём не нуждались. Но я отчего-то улыбаюсь.

У меня впереди куча трудностей, а я нахожусь в прострации от радостной новости.

Эй, кто будет думать о минусах?

Даже не замечаю, как к моему столу подходит кто-то из консультантов.

– Веста Юрьевна, кредит оформите, пожалуйста.

Я не сразу замечаю его напряжённый, взволнованный тон. Может, послышалось?

Всё ещё в растерянности, я открываю программу и, смотря на пустые поля, думаю о том, что…

У меня в животике второй малыш от Юсупова.

Могла ли я предугадать, что такое случится? Это ведь уже… дважды! И оба раза – абсолютно случайны.

– На что берёте кредит? – произношу стандартную фразу, опуская пальцы на клавиатуру.

Уголки губ летят вверх.

Интересно, кто это будет, мальчик или девочка?

Блин, Вест, соберись! Тебе работать нужно!

– На любовь, – раздаётся странный ответ.

В секунду напрягаюсь. Дрожь проходит по позвонку, волоски на затылке встают дыбом. От знакомого голоса, вибрирующего и сдавливающего лёгкие.

Я точно сошла с ума, раз слышу Руслана.

Медленно перевожу взгляд на человека напротив меня.

И затуманенный радостной новостью мозг внезапно выдаёт:

– Я бы с радостью, но… – издаю нервный смешок. – Любовь купить нельзя.

– Почему? – насмешливо выгибает бровь Юсупов.

Он правда здесь? Или мне всё кажется? Как и то, что зал в мгновение опустел?

Эй, где все?

Только недавно здесь был пчелиный рой! А сейчас… никого.

И я в растерянности осматриваюсь по сторонам.

– Любовь… – слетает с губ, – не продаётся.

– Правда? – огорчённо выдаёт бывший босс. – А я надеялся, что вы мне поможете. Мне советовали обратиться к вам.

– Даже не знаю, что я могу для вас сделать… – шепчу, будто пребывая во сне.

Интересно, как проверить? Выпалить ему, что я беременна? Глянуть на его реакцию, и…

А если не сон? Нельзя же так огорошивать, особенно после недельной паузы.

Лампы внезапно тухнут по всему офису. Включается экономный режим, отчего по помещению разливается приятный приглушённый свет.

– Что здесь происходит? – спрашиваю спокойно.

Больно на Руслана смотреть, но… чувствую его рядом, и меня будто окутывает теплом. Я не боюсь. Хотя всё жутко подозрительно.

– Куда все делись? – думаю, что это очередной вопрос в никуда, но он отвечает:

– Отправил их домой. Пока ты сидела в туалете.

Меня же не было всего ничего…

Стойте-стойте!

– А разве ты можешь?.. – всё ещё ничего не понимаю.

– Конечно, это же мой банк.

Наклоняю голову набок в изумлении.

В смысле – его?

Он же Динара, нет?

Или?..

Если вспомнить, я сейчас нахожусь в том же самом офисе, в котором в декабре пыталась оформить кредитную карту. И мы столкнулись с Юсуповым как раз недалеко от него, и…

Получается, я брала кредит в его банке? И поэтому сразу после отказа мне его одобрили?

Это он повлиял?

– Да быть того не может, – шепчу вслух.

Мы лишь один раз заговорили о его работе. И всё, что я узнала: он крутится в финансовой сфере. Но… я же не думала, что он имел в виду банк!

Теперь понятно, почему меня Динар сюда устроил.

Вот же подлец! И ведь не обманул, сказав, что банк принадлежит Юсупову! Только не уточнил, какому именно!

– Может, может, – совершенно спокойно выдаёт. – Раз рабочий день закончен для всех, то и для тебя тоже.

Я теряюсь. Как маленькая девчонка, что не видела ничего в этой жизни и растекается от одного взгляда на мужчину.

– Веста, – вдруг называет меня по имени и подаётся вперёд, упираясь локтями в стол. – Я дал тебе достаточно времени?

Неожиданный вопрос.

– Я…

– Только не лги, – говорит жёстко.

– Прости. Я всё ещё чувствую себя…

Неприятная липкость возникает в груди.

– Грязной, – с сожалением договариваю. – Я не представляю, как простить измену, Руслан. Я бы не смогла.

– Не было измены, Веста, – выпаливает серьёзно, будто уверен на все сто процентов. Но я ведь знаю – он пытается успокоить меня, убедить в этом.

Я вздыхаю.

– Мне хотелось бы, чтобы всё было именно так.

Но мы никогда не выясним правду. Слава не скажет. И экспертизу делать уже поздно – тогда я не додумалась, была в прострации. А потом время прошло.

– Афанасьев лично мне признался, – усмехается и поднимает одну ладонь. Пальцами дотрагивается до виска. А я замечаю сбитые костяшки. Сильнее, чем в прошлый раз, когда однажды он пришёл домой, а я перебинтовывала их на кухне, рассказывая нашу с Афанасьевым историю. Намного сильнее. – Что ничего не было.

Я резко хватаю его ладонь. Сердце сжимается от одного вида крови.

– Вы что, подрались?!

– Женщина, тебя что, совершенно не интересует, что всё нормально, и ты можешь больше не страдать? – выгибает бровь.

Я вообще не знаю, как и на что реагировать.

– Интересует, конечно, – лепечу, пытаясь прийти в себя. Слишком много всего на меня сегодня навалилось. Беременность, Руслан, ещё и эта информация… Его разбитые руки. – Но… Ты как теперь Варе на глаза покажешься, а?

Последние слова говорю подрагивающим голосом.

Слёзы подкатывают, а в носу начинает гореть.

Я рада. Безумно рада.

Просто не могу осознать, что всё хорошо. Что всё решилось. Закончилось.

И… можно расслабиться. Перевести дыхание. Посмотреть на любимого человека без ненависти к себе.

Так ведь, да?

– Татарчонок, – любовно выдыхает. Кажется, воодушевляется, выпрямляясь и вставая. – Собирайся быстрее. Нас дочка ждёт.

Я судорожно подскакиваю со стула.

– Да-да, поехали.

Мозги