Элизабет Эссекс - В поисках наслаждения

И когда все закончилось и они насытились физическим обладанием, то лежали, обнявшись, в неподвижности, потому что некуда было спешить и нечего друг от друга скрывать.

Марлоу сжал руки, обнимая ее крепче.

— Лиззи, — произнес он как заклинание, как будто хотел привязать ее к своей душе.

Как будто мог удержать рядом с собой, тихую и мягкую, навеки. Но с Лиззи штормовые тучи никогда не заставляли себя ждать.

Она вздохнула глубоко и протяжно, и он приготовился услышать худшее.

— Так я себе это всегда и представляла.

— Представляла — что? — спросил он настороженно.

— Как это будет у нас.

— Умеренно эротично?

Он заключил в ладонь ее красивую грудь.

— Нет, то есть да, но я не это имела в виду.

— А что тогда?

Он уловил в ее словах налет грусти.

— Так я всегда представляла, как у нас с тобой будет это в первый раз. В твоей узкой постели в каком-то маленьком, уютном домике, где будем только мы вдвоем. И что я буду чувствовать после того, как ты в первый раз мной овладеешь…

Он повернулся набок и приподнялся на локте, чтобы видеть ее лицо. После затянувшейся паузы подсказал:

— Ты будешь чувствовать?..

— Полноту.

Марлоу ощутил в себе колодец нежности. О да. Это было ему понятно. Совершенно. Он убрал с ее лица прядь волос.

— И ты чувствуешь?

— Да, кажется, да.

Он с облегчением выдохнул, не сознавая, что до сего момента невольно задерживал дыхание. И погладил ее волосы, раздумывая над ее ответом, потом спросил:

— А до этого ты так не чувствовала?

— Нет. Я не понимала. Я думала, что ты должен дать мне что-то. Мне не приходило в голову, что у нас могут возникнуть такие разногласия, какие возникли.

Это было в высшей степени деликатное описание того, что между ними произошло. Но ему было куда важнее показать ей, что он понимает.

— Да, у нас были разногласия.

— Были. — Она снова замолчала, и он притянул ее, положив ее голову к себе на грудь, чтобы могла продолжить свои излияния. — А ты всерьез говорил об этом? О правительстве, государственной измене и моей… — она сделала паузу, чтобы проглотить в горле ком, — шее?

— Да. Прости. — Он еще крепче сжал ее руками, стараясь усмирить острое собственническое чувство, которое она вызывала. — Но я сделаю все, что в моей власти, чтобы этого не случилось. Чтобы тебе ничто не угрожало. Я защищу тебя.

Даже внезапный прилив откровения не мог изменить ее натуры.

— Я не нуждаюсь в твоей защите, — начала она е предсказуемой горячностью. — Я могу сама позаботиться…

— Лиззи, — перебил он, не в состоянии больше терпеть ее нелепые речи, — неужели ты искренне считаешь, что то, что ты делала, было благоразумно или эффективно? Как ты о себе заботилась? Таская повсюду с собой дробовик как третью руку? Подстрелив Дэна Пайка и ополчив против себя все сообщество контрабандистов? Не внимая добрым советам уехать в город и оставить этот проклятый Богом дом в покое?

Она упрямо тряхнула головой.

— Нет. Я не могу уехать из дому, это будет…

— Почему этот чертов дом так тебе дорог?

— Потому что принадлежал тебе, тупой ты осел! Потому что ты отдал его мне. Потому что ты дал мне все, о чем я когда-либо мечтала: розы, окна, звезды, черт тебя дери! Звезды! Ты заставил меня увидеть звезды.

Лиззи сопровождала свою речь эмоциональными тычками в его грудь, но попыток вырваться не делала.

Его улыбка родилась где-то в груди, и когда наконец достигла губ, он рассмеялся.

— Боже, моя милая, дорогая Лиззи, как же это безнадежно сентиментально.

Наверное, они оба дружно расхохотались бы, если бы имели возможность вздохнуть полной грудью. Он чувствовал, что она улыбается. Слышал это в ее голосе.

— Я скучала по тебе — тихо призналась Лиззи, но он расслышал бы это признание и в шумной комнате.

Он давно и страстно ждал этих слов.

— И я скучал по тебе, Лиззи.

Но для нее эти эмоции и сантименты были уже перебором.

— Как ты мог скучать по мне, когда никуда не уезжал?

На этот раз он уловил в ее голосе сомнение и невольно рассмеялся, потом поцеловал в макушку и, взяв прядь шелковистых волос, намотал на палец. Было странно разговаривать с ней в таком положении.

Заглянув ему в лицо, она осторожно спросила:

— Что ты собираешься делать теперь?

— Сегодня? Выполнять свой долг. — Он думал, что она должна была уже понять это, но хотел убедиться. — Вычислить, кто из гостей занимается контрабандой. Кто из них убил Фрэнка.

— А когда это задание будет выполнено?

Еще один пробный камешек.

— Получу новое назначение от Адмиралтейства. Надеюсь, менее секретное. На фрегат или какой-нибудь другой корабль, принимающий участие в военных действиях.

— А как же я? Мы с тобой и вправду женаты?

На этот раз он ощутил, как напряглось ее тело.

— Полагаю, это зависит от тебя, Лиззи. Я думал… — он запнулся, — я надеялся, что ты любишь меня.

— Может, и любила. — Ее голос прозвучал чуть слышно. — До того как ты начал мне лгать. Нет, не так. До того как узнала, что ты лгал мне. Ты все время лгал. Я только не знала.

— Не думаю, что ты меня простишь.

Напряжение в груди стало невыносимым. Он не мог сделать ни вдоха, ни выдоха.

— Ты так думал?

— Не знаю. Скорее, думал, что ты пожмешь своим элегантным плечиком и скажешь, что тебе все равно, что я сделал, лишь бы любил тебя.

Лиззи не проронила ни звука. Он чувствовал на груди щекотание ее ресниц. Она яростно мигала, пытаясь найти ответ. Или пыталась сдержать слезы.

— Ты можешь меня простить?

Напряжение в груди переросло в острую, неотступную боль.

— Ты оставил меня за решеткой, — прошептала она потерянным, тонким голоском. — Твой план, задание, или как там ты это называешь, закончилось для меня арестом и заточением в каземате. — Ее голос дрогнул. — Я не могу находиться дома, в своем собственном доме, больше нескольких часов. Я ненавижу замкнутые пространства. Ты знаешь, я даже не переношу езду в закрытом экипаже, и все же ты оставил меня в тюрьме на многие дни. Где я к тому же нахваталась всяких паразитов. Я никогда не жила в такой грязи и никогда не испытывала подобного унижения. А ты бросил меня там.

Она заплакала. Он чувствовал на коже теплую капель ее слез.

— Прости, Лиззи. Мне очень жаль.

Он действительно глубоко сожалел. И собирался это поправить. Он подарит ей будущее, о котором она мечтала, даже если это будущее будет без него.

— Я все искуплю. Обещаю. Я куплю тебе другой дом. Твой собственный. Дом из стекла, чтобы ты никогда не чувствовала себя взаперти.